-- Пилат, -- повторил Ян. -- Вы умываете ваши руки в знак невинности. Трите их сильнее!
Брискоу быстро разнял руки и засунул их в карманы брюк.
-- Что?., что?.. -- простонал он.
-- Разве не так? -- засмеялся Ян. -- Но если вы разыгрываете римского наместника, то я -- Каиафа, первосвященник. По-моему, это -- хуже. Убойный ягненок -- из моего племени, моя плоть и кровь.
Брискоу не ответил, подошел к окну и начал пристально смотреть на улицу. Через некоторое время он обернулся. Его голос звучал твердо и спокойно. Но Ян хорошо видел, как трудно ему владеть собою, как сотрясается его сильное тело и рука судорожно держится за оконную перекладину.
-- Что остается делать? -- простонал Брискоу.
Ян пожал плечами.
-- Ничего! -- отвечал он. -- Вы дали мне ружье, а я забил туда патрон. Но и лучший стрелок с хорошим маузером бьет без промаху только, быть может, на расстоянии четырехсот метров, и то с биноклем в прилаженную мишень. Наша же цель во сто раз дальше. Кроме того, стреляет дама из Ильмау, стреляет в небо. Мы должны выждать, как полетит пуля. Может быть, она все-таки попадет в точку.
Брискоу глухо спросил:
-- Как долго мы должны ждать?