-- Я подумала, -- продолжала Гвинни, -- что господин Войланд не может больше ничем пользоваться из своих прежних вещей. Не знаете ли вы, сделал ли он уже большие запасы?
-- Лишь самое необходимое, -- сказал Ян. -- Мой кузен будет восхищен всем этим снаряжением, особенно костюмами. Только вложите в каждый карман по трубке, мисс Брискоу, это очень идет помолвленным.
-- Слышишь, Тэкс! -- воскликнула Гвинни. -- Позаботься об этом, как только мы приедем в Париж.
Она обратилась к Яну:
-- Раз вы кузен господина Войланда, то вы будете и моим кузеном, когда мы поженимся. Поэтому вы должны звать меня Гвинни, а я вас -- Яном.
Он слегка поклонился.
-- С удовольствием, если, конечно, мой кузен на это согласится. А вдруг он ревнив?
-- Вы полагаете? -- спросила она. -- О, я очень хотела бы, чтобы он был по-настоящему ревнив!
По мере приближения к Парижу она становилась молчаливее. Сидела тихо в своем углу и смотрела в окно. Два-три раза ее глаза закрывались, потом снова открывались, пока совершенно не сомкнулись. Она обглодала своими зубками ногти и в конце концов совсем упрятала в рот свой мизинец. Ян наблюдал за ней. "Восхитительная игрушка, -- думал он, -- законченная в каждой детали, артистическая и странная, едва похожая на человека! Но как долго захотят ею играть?"
Незадолго перед Парижем она проснулась и протерла глаза. Схватила свою сумочку, вытерла руки и лицо одеколоном. Взяла свое зеркальце. Волнуясь и нервничая, напудрила и накрасила лицо.