"Ах, наши парижские девочки!" -- подумал Феликс.
Он подумал это на изысканнейшем арго, выученном в "Курящей Собаке".
* * *
Они сбежали по задней лестнице, чтобы никого не встретить.
Эндрис кусал себе губы, шагая взад и вперед по комнате. "Я должен это сделать, -- бормотал он, -- должен это сделать!" Тэкс был прав. Чем больше упорствует Гвинни, тем одержимее становится он. Он уже не может отделаться от этой мысли. "Что за жалкая забота, -- думал он, -- соблазнить маленькую девочку, к тому же еще такую, которая любит тебя всеми фибрами своего тела!" Все же это была первая задача, представшая перед ним с тех пор, как он стал мужчиной.
Он выглядит, как Ахилл, сказал недавно Феликс Прайндль. Красив, молод и силен, как полубог. Разве он не чувствовал своей силы, когда махал в фехтовальном клубе палашом? Разве он не замечает, как женщины смотрят на него! "Ахилл" -- разве Петронелла, дочь сокольничего в Войланде, не сказала то же самое, когда они стояли перед Рубенсовским ковром? Он был в то время еще маленькой девочкой, такой же, как Ахилл на картине. Но Одиссей бросил ему меч, и герой схватил его. Тогда спали женские одежды. Девочка превратилась в мужчину. К нему тоже приехал герой из Итаки -- это был не Брискоу, не он. Тот больше походил на Диомеда, его спутника. А Одиссеем, полным хитростей и пронырства, принесшим ему меч, был Ян. За ним одним Эндрис последовал в новую жизнь, в борьбу мужей.
"Он выглядит, как полубог, -- сказал молодой венец, -- как Ахилл, сияющий герой". Герои должны совершать подвиги, как и тысячи лет тому назад. Это -- несомненно. Его первая задача кажется столь смешной и ничтожной, и все же он должен ее решить, он не смеет от нее отказываться именно потому, что она -- первая. Он должен выйти победителем из этого первого боя, должен себе самому доказать, что он -- мужчина. Себе самому -- и кузену. Хотя бы это стоило крови и ран -- что до того!
В этот вечер Эндрис пошел в свою комнату рано, сразу после ужина. Он разделся, бросился на кровать, но не смог заснуть. Пришла открытка, с двумя словами, написанными рукой кузена:
"Алло, Приблудная Птичка, что поделываешь?" А внизу -- картина замка Войланд на старой гравюре, как он выглядел еще в рыцарские времена. Значит, Ян -- в Войланде... и думает о нем.
Если бы он, кузен Ян, был теперь на его месте, все давно было бы так, как должно быть. Раздался бы тихий стук, дверь бы открылась -- и вошла маленькая Гвинни! Она выключила бы свет, прошла бы к нему, села на кровать.