Но вот и конец. Тридцать минут -- предуказанное время -- прошли. Бой кончился. Хозяин петуха-победителя поднимается и с гордой усмешкой добивает палкой побежденного петуха. Это его право. Птиц поднимают, обмывают под краном и считают их раны -- из-за пари...
На мое плечо ложится чья-то рука.
-- Ну, что? Каково? -- спрашивает padro.
Его водянистые, лишенные ресниц глаза удовлетворенно смеются за широкими стеклами очков.
-- Не правда ли, вам это нравится? -- продолжает он.
На мгновение я пришел в замешательство: серьезно он говорит или нет? Его вопрос показался мне настолько безмерно оскорбительным, что я уставился на него, не отвечая ему ни слова.
Но он понял мое молчание по-своему: он принял его за согласие. Так он был уверен в нем.
-- Да, -- промолвил он спокойно и очень медленно, -- вот это наслаждение!
Нас оттеснили и разъединили. На арену принесли новых петухов. ...Вечером я был приглашен к английскому консулу на чай. Я был точен и явился раньше других гостей.
Я поздоровался с ним и его старой матерью, и он промолвил: