-- О, я вовсе не хотел вас обидеть,- поправился он,- но, видите ли, я люблю только красную краску. Красную, как кровь, краску.
Слова "красную, как кровь, краску" звучали почти поэтически, выходя из уст этого бледного аскета!..
Мы вступили в разговор. И среди разговора я спросил его как бы невзначай:
-- Мне очень хотелось бы увидеть "сальсу". Не можете ли вы как-нибудь взять меня с собою на нее? Он замолчал. Его бледные губы задрожали. Потом он спросил:
-- "Сальса"? Вы знаете, что это такое?
Я солгал:
-- Конечно!
Он снова уставился на меня. Его взгляд упал на старые шрамы на моих щеках и на лбу.
И как будто эти знаки, оставшиеся от детского поранения, были для него тайным паспортом или пропускным свидетельством, он слегка прикоснулся к ним своими пальцами и торжественно промолвил:
-- Я возьму вас с собою!