-- Хороша благотворительность! -- прервала его мать. -- Кому он помогает? Раненым тореадорам и их семьям. Или же жертвам Salsa...
-- Жертвам чего? -- спросил я.
-- Моя матушка говорит о "Salsa de Tomates", -- пояснил консул.
-- Томатовом соусе? -- снова спросил я. -- Padro благотворит жертвам томатового соуса?
Консул рассмеялся. Затем прибавил серьезно:
-- Вы ничего не слыхали о такой Salsa? Речь идет об одном древнем ужасном обычае в Андалузии, который, несмотря на все наказания, налагаемые судом и церковью, продолжает, к сожалению, существовать и поныне. С тех пор, как я консул, в Гренаде было два доказанных случая "сальсы". Ближайшие подробности, однако, остались невыясненными, потому что участники сальсы, несмотря на практикуемые в испанских тюрьмах средневековые приемы допроса, предпочитали скорее откусить себе языки, чем промолвить хотя бы одно слово. Я имею обо всем этом лишь неточные и, быть может, ложные данные. Если вас интересует эта жестокая тайна, заставьте padro рассказать о ней. Дело в том, что он слывет (хотя это и не доказано точно) поклонником и приверженцем "сальсы". И подозрение это и есть главная причина, почему у нас избегают общения с ним.
Вошли гости, и наш разговор был прерван.
В следующее воскресенье, придя на бой быков, я принес padro несколько штук очень удавшихся фотографических снимков с последней корриды. Я собирался подарить их ему, но он едва взглянул на них.
-- Извините меня,- промолвил он, -- но это меня не интересует.
Я сделал смущенную физиономию.