В Петербурге мука просто
Отыскание квартир.
Не одни тут ювелиры
Присмирели, обожглись:
Петербургские квартиры
Многим солоно пришлись.
Не забудем, что "Петербургские квартиры" -- название одной из наиболее популярных пьес Кони.}... Смелее, г. Некрасов, идите своею дорогою! Зачем вам покровительство людей, которые едва ли сами не нуждаются в вашем покровительстве, в вашем таланте".
Некрасов, как мы видели, не поддался на хитрость Л. Л. и воспользовался случаем печатно заявить о том, чем он обязан Кони, в частности подчеркнуть, что Кони помогал ему в работе над его первым водевилем {Необходимо, однако, оговориться (см. об этом ниже), что в "открытое письмо" Некрасова к Кони, о котором здесь идет речь, Кони имел бестактность ввести от себя обширные вставки, чем Некрасов был очень и очень недоволен. Трудно, однако, предполагать, чтобы цитированный выше отрывок из письма был вставкою Кони, а не заявлением самого Некрасова. Последний, разумеется, был неизмеримо даровитее Кони, однако, по молодости лет, малой образованности, литературной неопытности не мог не нуждаться в 1840--41 гг. в "Советах и указаниях" своего редактора-издателя. Из неизданных новонайденных автобиографических повестей Некрасова явствует, что Кони не только делал вставки в статьи Некрасова, но и пользовался текстом Некрасова для вставок в свои статьи. Этот более чем бесцеремонный образ действий Кони сильно востановил против него Некрасов".}. По мере того как возрастала опытность Некрасова в сочинении водевилей, он, надо думать, уже не нуждался в непосредственной помощи Кони, но, во всяком случае, печать влияния этого последнего сказывается на драматических опытах Некрасова довольно заметно. Приведем тому, несколько наиболее ярких примеров, отнюдь не ставя своею задачей всестороннее разъяснение вопроса, что потребовало бы слишком много времени и места.
В сентябре 1840 г. на Александрийской сцене состоялось первое представление комедии-водевиля Кони "Петербургские квартиры" в пяти актах, или, как балагурил автор, в "пяти квартирах". Несколько позже "Петербургские квартиры" были напечатаны в "Пантеоне". Самой значительной по -своему общественному смыслу частью пьесы, бесспорно, было четвертое действие, происходившее в квартире журналиста Абдула Авдеевича Задарина. В этом действии Кони сводил свои счеты с Булгариным, которого знал очень хорошо, ибо несколько лет сотрудничал в его "Северной Пчеле". Начиная "Пантеон", Кони, в даою очередь, просил Булгарина о сотрудничестве и в первом же номере журнала на видном месте напечатал статью Булгарина "Театральные воспоминания моей юности" за его полною подписью. Однако, через несколько месяцев в особой редакционной статье Кони не только сообщает публике об отказе Булгарина от сотрудничества в "Пантеоне", но и дает резкую отповедь "Северной Пчеле", выступившей с рядом обвинений против "Пантеона" (см. No 124). В это время Булгарин и Кони стали уже в определенно враждебные отношения, и те нападки, с которыми Кони обрушился на Булгарина в "Петербургских квартирах, нельзя не признать чрезвычайно резкими, тем более, что они били "е в бровь, а прямо в глаз. Главная мишень Кони, это -- продажность Булгарина, готового за подношения, в особенности за деньги, расхваливать в своей газете кого угодно и что угодно. Вместе с тем Кони задевает и лже-латриотизм редактора-издателя "Северной Пчелы", и его любовь к доносам, с помощью которых он сводит счеты со своими врагами, и его связи с полицией. Мало того, в "Петербургских квартирах" Кони рассказал историю своего разрыва с Булгариным, придав ей чрезвычайно обидный для последнего смысл. Семячко, -- под этим именем Кони выводит в "пьесе самого себя, -- отказывается от сотрудничества у Задарина после того, как он потребовал от него хвалебного отзыва о никуда не годной книге, автор которой прислал ему сторублевую взятку. Не менее неприемлемо для Семячка и другое требование Задарина -- "отвалять в три кнута" пользовавшихся в то время широким признанием романистов Лажечникова и Загоскина.
Нет никакого сомнения, что "водевильные сцены" Некрасова "Утро <в редакции" ("Лит. Газ." 1841 г., NoNo 15--16) писались под непосредственным влиянием четвертого акта "Петербургских (квартир". Начать с того, что местом действия "Утра в редакции", так же, как и пьесы Кони, является квартира журналиста, но уже не Задарина, а Семячко. Однако, в "Noодевильных сценах" имеются упоминания и о Задарине, как о подкупном журналисте. Ему противопоставлен, -- в этом противопоставлении и заключается основная идея пьесы, -- неподкупный журналист Семячко. Некрасов свою характеристику последнего, в целях усиления указанного противопоставления, строит по методу прямого контраста с Задариным. У Кони Задарин изъявляет полную готовность превознести некую актрису, заботливо вложившую в письмо к нему 200 рублей; у Некрасова же Семячко, когда его пытаются подкупить, чтобы он изменил свой отрицательный отзыв об ;игре актрисы Глазкиной, категорически заявляет: |"Я сказал свое мнение и не отступлюсь от него". У Кони Задарин падок на сигары и не упускает случая брать взятки именно сигарами; у Некрасова Семячко отвечает решительным отказом на предложение явившегося подкупить его Будкина принять от него тысячу лучших гаванских сигар. У Кони Задарин любит обедать на чужой счет; у Некрасова Семячко отклоняет подобного рода предложения, когда видит за ними намерение повлиять на беспристрастие его суждений. У Кони Задарин скуп и жаден до того, что жалеет бросить грош финскому нищему; у Некрасова Семячко дает бедняку немцу, обратившемуся к нему за помощью, сначала 25, а затем 50 рублей. Куплетам, выявляющим в пьесе Кони главный стимул литературной деятельности Задарина, Некрасов противополагает в декларативном тоне выдержанное заявление Семячко, в котором проводится диаметрально противоположный задаринскому взгляд на назначение писателя. В виду того, что в этих отрывках вскрывается яснее, чем где бы то ни было, идеологическая доминанта и четвертого акта "Петербургских квартир" и "Утра в редакции", не лишнее будет процитировать их.