Итак, с 1868 г. Некрасов и Елисеев стали у руля нового журнального корабля. Какой характер приняли отношения между ними в это время? Рассмотрим, прежде всего, денежную сторону вопроса. Согласно 3-му пункту контракта с Краевским, Некрасов имел право пригласить по своему выбору "двух помощников на жалованья, производимом из журнальной суммы". Сумма же эта была определена 5-м пунктом контракта, где, между прочим, "оказано: "Общая сумма на оригинал, со включением жалования помощникам редактора, полагается до 2 тыс. на книжку". Едва ли остаток от уплаты авторского гонорара и ежемесячного жалования постоянным сотрудникам мог превосходить 400--500 рублей, а потому Елисеев, как один из двух помощников редактора, в первые годы издания "Отеч. Зап." по всей вероятности получал столько, сколько получали соредакторы Некрасова по "Современнику", т. е. 200-250 руб. в месяц. Надо думать, что точное определение условий, на которых Елисеев работал в "Отеч. Зап." конца 60-х и начала 70-х гг., последовало не перед там, как журнал перешел в руки Некрасова, а после того. Это подтверждает и Михайловский, говоря, что, в противоположность Жуковскому, "Елисеев никаких условий Некрасову не ставил". Хотя Михайловский в другом месте своих воспоминаний и говорит, что в течение первых шести лет существования журнала под новой редакцией заработок Елисеева ограничивался лишь редакторским жалованием и полистной платой, однако у нас есть письмо Елисеева к Некрасову, позволяющее думать, что в данном случае Михайловский несколько ошибался. Это письмо, свидетельствующее, с одной стороны, о готовности Некрасова всемерно содействовать материальному обеспечению своих сотрудников, с другой, о щепетильности Елисеева, особенно в тех случаях, когда он опасался, что с повышением его заработка пострадают интересы его сотоварищей по журналу, было вызвано возникшим в 1872 г. предположением ходатайствовать об утверждении Елисеева ответственным редактором "Отеч. Зап.". Приводим его полностью:
"Николай Алексеевич.
Поразмыслив наедине о редакторстве, я пришел к следующим соображениям, которые я считаю нужным сообщить Вам для правильной постановки дела. Ответственное редакторство ш на одну йоту не увеличит моей работы. Краевсиий не берет денег за редакторство. Вы говорите, что также не будете брать, если Вас утвердят редактором. За что же буду брать я?
Это одно соображение. Вот другое: если я буду получать 2 000 р. в год, то этим уничтожится почти вся та сумма, которая делится между нами -- и Салтыков моим жалованием будет конфискован на 1000 и более руб. в год. Для него это будет и материально чувствительно и нравственвенно обидно, а этого ни Вы, ни я никак не можем желать.
Было бы справедливо, чтобы я ничего не брал за редакцию, как за дело, не прибавляющее никакой работы и как за это "не берет Краевский и не стали бы брать Вы. Но я нахожусь в другом положении и непрочь получать что-нибудь.
Размер этого "что-нибудь" безобидно, мне кажется, может быть определен следующим образом:
Из сторонних лиц можно было бы найти номинального редактора за сумму от 600 до 1200 р. в год. Мне кажется, среднее этих двух сумм будет достаточным вознаграждением за редакторство и для меня. Это среднее, т. е. 900 рубл. при 6000 подписчиков, будет составлять 15 коп. с рыла. Очень довольно.
Ваш Г. Елисеев
1872 г., марта 3 дня)".
Таким образом уже в начале 1872 г. какая-то сумма делилась между соредакторами по "Отеч. Зап.", причем каждому из них приходилось но 1000 рубл. Само собой разумеется, что х, данном случае речь может итти только о дележе доходов от журнала, вернее, той части их, которая приходилась на долю Некрасова, так как согласно точному смыслу 11-го п. контракта, "остававшиеся за всеми расходами суммы" делились "поровну" между Некрасовым и Краевским, который, конечно, своею частью прибыли ни в чью пользу не поступался. Ошибочно было бы, однако, думать, что Некрасов весь приходившийся на его долю доход делил между собою и своими соредакторами на равных основаниях. Это было бы по существу несправедливо, так как в этом случае создалось бы такое положение вещей, что соредакторы Некрасова, получая ежемесячное жалование и зарабатывая, благодаря самому характеру своей литературной деятельности, значительные суммы в качестве авторского гонорара, имели бы с журнала несравненно больше, чем он. Во избежание этой несправедливости, а также, очевидно, учитывая значительность расходов на "представительство" по журналу, Некрасов считал возможным и нравственно позволительным большую часть прибыли брать себе. Материальные отношения между ним, с одной стороны, Елисеевым и Салтыковым, с другой, были окончательно оформлены в 1874 г., как это видно из нижеследующего, приводимого Н. К. Михайловским документа: