VI
Не преследуя в настоящей работе задачи исчерпать весь биографический и историко-литературный материал, характеризирующий отношения Тургенева и Некрасова, все же не лишнее будет сказать несколько слов о том, как и в какую сторону эволюционировали взгляды Тургенева на поэзию Некрасова. Отзывы Тургенева о произведениях Некрасова, содержащиеся в письмах его к Некрасову, дают достаточно оснований для вывода, что в период дружбы с Некрасовым Тургенев признавал за его стихами высокие поэтические достоинства.
Вскоре после разрыва с Некрасовым мнение Тургенева о поэтических вдохновениях "Музы мести и печали" изменилось в сторону резко отрицательного к ним отношения. Нигде это отношение не сказалось так явственно, как в письмах к Полонскому конца 60-х и начала 70-х гг. Так, в письме от 13 января 1868 г. Тургенев заявляет: "Г-н Некрасов -- поэт с натугой и шуточками; пробовал я на-днях перечесть его собрание стихотворений... нет! Поэзия и не ночевала тут -- бросил я в угол это жеванное папье-маше с поливкой из острой водки".
В письме от 29 января 1870 г., совершенно забыв, по-видимому, о содержании своих отзывов о поэзии Некрасова, относящихся к 40-м и 50-м гг., Тургенев говорит: "Я всегда был одного мнения о его сочинениях, и он это знает: даже когда находились в приятельских отношениях, он редко читал мне свои стихи, а когда читал их, то всегда с оговоркой: "я, мол, знаю, что ты их не любишь". Я к ним чувствую нечто вроде положительного отвращения: их arrière goût,-- не знаю, как сказать по-русски, -- особенно противен: от них отзывается тиной, как от леща или карпа".
Наконец, в письме от 22 марта 1873 г. Тургенев отозвался о поэме "Княгиня Волконская" как о "противнейшей, слащаво-либеральной".
Приблизительно к этому же времени относится и печатный отзыв Тургенева о поэзии Некрасова, совершенно беспощадный по своему содержанию. В помещенной в "С.-Петербургских Ведомостях" (1870 г., No 8) рецензии на стихотворения Полонского, которого только что выбранили "Отеч. Зап.", Тургенев, не только категорически заявлял о полном отсутствии поэзии "в белыми нитками сшитых, всякими пряностями приправленных, мучительно высиженных измышлениях "скорбной" музы г. Некрасова", но и сделал резкий выпад против личности Некрасова, заметив, что Некрасов "не имеет ничего общего" со "всеми уважаемым и почтенным" А. С. Хомяковым. Любопытно, что Полонский поспешил заверить Некрасова в отсутствии какой бы то ни было солидарности в данном случае между ним и Тургеневым. Он сделал это в особом письме к Некрасову (оно напечатано в нашей статье в "Современнике" 1915 г., No 3: "Поэзия Некрасова в оценке его современников").
Чем же объяснить перемену, происшедшую в 60-х и 70-х гг. во взглядах Тургенева на Некрасова как поэта? Неужели возможно допустить, что решающую роль здесь сыграли личные отношения: покамест Тургенев дружил с Некрасовым, он расхваливал его стихи, а перестал дружить, и стихи Некрасова ему разнравились? Само собой разумеется, что, признав такое упрощенное разъяснение справедливым, мы должны были бы прийти к заключению, что Тургенев был крайне мелочным и пристрастным человеком. Однако возможен и иной взгляд на вопрос. Высокая оценка Тургеневым Некрасова, как поэта, имеет в виду почти исключительно стихотворения, написанные в конце 40-х и в течение первых 6-7 лет 50-х гг. Нельзя сказать, что в это время Некрасов, как поэт, не определился, но, во всяком случае, если и определился, то далеко не всеми сторонами своего поэтического творчества. Не забудем, что из крупных поэм до 1859 г. Некрасовым были написаны только две -- "Саша" и "Несчастные". Ни "Коробейников", ни "Мороза-Красного Носа", ни "Медвежьей охоты", ни "Дедушки", ни "Русских женщин", ни "Современников", ни "Кому на Руси жить хорошо" еще не существовало, как ее существовало и таких стихотворений, как "Рыцарь на час", "В полном разгаре", "Орина -- мать солдатская", "Неизвестному другу", "Железная дорога" и мн. др. Между тем названные произведения более, чем какие-либо другие, определили собой основной идеологический тон песен "музы мести и печали". К ним, следовательно, и относятся те глубоко-отрицательные общие суждения Тургенева, которые мы только что приводили.
Чем же руководствовался Тургенев, произнося их да еще облекая в исключающую всякую условность, совершенно категорическую форму? Не отрицая того, что крайняя враждебность, проявляемая Тургеневым в отношении всего, что так или иначе было связано с личностью Некрасова, не могла не оставить известного следа в его отзывах о поэзии Некрасова, мы все же думаем, что решающее значение здесь сыграло опять-таки не что иное, как органическое восприятие Тургенева, восприятие типичного представителя 40-х гг. Многое в поэзии Некрасова должно было его коробить, многое оставалось ему совершенно чуждым, и отнюдь не потому, что Некрасов был плохой поэт, а потому, что произведения его, в значительном своем большинстве, не затрагивала тех струн, которые получили преимущественное развитие в психике людей 40-х годов. Зато они удивительно гармонировали с настроениями разночинной интеллигенции, -- и вот, в то время как Тургенев и Толстой в один голос утверждали, что истинная поэзия совершенно отсутствует в стихах Некрасова, писатели-разночинцы, сначала Белинский, потом Добролюбов и Чернышевский, буквально не находили слов, чтобы выразить свой восторг по адресу Некрасова как поэта (см. об этом ниже в работах "Некрасов и Чернышевский", "Некрасов и Добролюбов"). Если с точки зрения современного исследователя в суждениях разночинцев о Некрасове заключаются несомненные преувеличения, -- Чернышевский, например, утверждал, что у Некрасова "больше таланта, чем у Тургенева и Толстого",-- то не менее ошибочным следует признать и огульно-отрицательный взгляд на Некрасова, которого держались Тургенев и Толстой. Поэтическое реноме Некрасова в наше время совершенно восстановлено, и это восстановление явилось результатом не субъективных оценок, а серьезного анализа тех художественных приемов {Анализ поэтики Некрасова читатель найдет в брошюре К. Чуковского "Некрасов как художник" (1922 г.), а также в книге того же автора "Некрасов. Статьи и материалы" (1926 г.), в статье Б. Эйхенбаума "Некрасов" (первоначально напечатана в журнале "Начала" 1922 г., No 2; впоследствии пер впечатывалась в книгах того же автора "Сквозь литературу" и "Литература"), в статье Ю. Тынянова "Стихотворные формы Некрасова" ("Летопись дома литераторов". 1921 г. No 4; перепечатана в книге того же автора "Архаисты и новаторы"); в статье Л. Слонимского "Некрасов и Маяковский ("Книга и революция" 1921 г., No 2), в статье С. Шувалова "К поэтике Некрасова. Сравнения" ("Свиток". 1922 г., No 1); в статье Шимкевича "Пушкин и Некрасов" (в сборнике "Пушкин в мировой литературе") и, наконец, в нашей книге "Некрасов, как человек, журналист и поэт", в главе "Некрасов как художник".}, которыми он пользовался. Не лишнее будет отметить, что и Тургенев с конца 70-х гг., а к этому как раз времени относится некоторая перемена во взглядах его на общественную роль русской радикальной молодежи,-- начинает несколько иными глазами смотреть на поэзию Некрасова. В письме к Стасюлевичу от 16-4 февраля 1878 г. (см. "Стасюлевич и его современники", т. III) Тургенев о своем только что умершем друге-враге говорит следующее: "Сегодня пришел февральский номер "В. Е.". Я немедленно (прочел вашу статейку о Некрасове и нахожу, что определение самой сущности и свойства его таланта -- совершенно правдиво и верно: я готов "обеими руками подписаться под вашими строками". Стасюлевич же в своей в общем довольно сдержанной статье писал: "Она (муза Некрасова) будила совесть общества; благодаря таланту поэта, она успевала глубоко проникнуть в душу даже тех, кого (подчас корила... Мы не колеблемся признать его (Н-ва) замечательным художником" и т. д.
Отношение Некрасова к творчеству Тургенева, по-видимому, не претерпело столь резких изменений после того, как дружеские узы, связывавшие обоих писателей, оказались порванными: оно осталось более или менее благоприятным. Вот тому весьма любопытный пример. В 1867 г., вскоре после закрытия "Современника", Некрасов вознамерился издать литературный сборник. В качестве одного из сотрудников он пригласил Д. И. Писарева, причем сговорился с ним, что он напишет для сборника несколько статей, в том числе и статью о только что, появившемся в печати романе Тургенева "Дым". Проходит несколько времени. Некрасов успел уже ознакомиться с содержанием "Дыма" и, под впечатлением этого знакомства, поспешил написать Писареву следующее (в письме от 20 июля 1867 г., впервые оно было опубликовано нами в конце ноября 1916 г, в одной из петербургских газет):
"Многоуважаемый Дмитрий Иванович!