Сопоставляя Некрасова в известной хронологической последовательности с восемью современными ему писателями, мы прежде всего имеем в виду прояснение вопроса о литературно-журнальных отношениях, в частности вопроса о степени и характере идеологического взаимодействия сопоставляемых лиц. "Вместе с тем, нам казалось нерациональным, а в иных случаях прямо-таки невозможным полное устранение биографического материала, нередко проливающего яркий свет на интересующие нас отношения. Биографический материал довольно широко использован, например, в наиболее обширном из составивших книгу очерков -- очерке "Некрасов и Тургенев". Однако основная установка этого очерка все же не столько биографическая, сколько социологическая. Историю разрыва Некрасова и Тургенева мы рассматриваем, как один из любопытнейших эпизодов той классовой борьбы, которая происходила в 60-е годы, причем по одну сторону баррикады стояли разночинцы-демократы с Чернышевским и Добролюбовым во главе (к ним тяготел и Некрасов), а кто другую -- представители дворянской интеллигенции.
Как уже отмечалось выше, очерки, составляющие книгу, расположены в известной хронологической последовательности. В результате они хотя и не образуют единого, монолитного, так оказать, исследования, но все же рисуют Некрасова в определенные, тесно (связанные одна (с другой социальные эпохи, которые, до некоторой степени, совпадают с определенными этапами его жизни и деятельности. Это придает книге, насколько мы можем (судить, некоторую цельность, хотя отдельные главы ее писались в различное время и в различных литературных планах. Так, некоторые использованные (в книге материалы появились в печати еще до революции, на страницах "Голоса Минувшего" (1915 г., No 1; 1916 г., NoNo 2, 4 и 5--6) и "Русского Богатства" (1915 г., No 9; 1916 г., No 1). Другие были напечатаны значительно позже в журналах "Печать и Революция" (1927 г., No 4), "Красная Новь" (1928 г., No 1), "Звезда" (1928 г., No 12) и "Новый Мир" (1929 г., No 5). Однако ни один из очерков, вошедших в книгу, не избег коренной переработки. С другой стороны, по крайней мере половина печатаемого в ней материала печатается впервые. Таковы -- статья о Некрасове и Кони, большие части статей о Некрасове и Белинском, о Некрасове и Тургеневе. Сюда же нужно отнести и статью "Некрасов и Добролюбов" -- единственную статью книги, написанную не нами, а молодым "некрасововедом" -- H. M. Выводцевым.
Автор
Ленинград. 3 января 1930 г.
НЕКРАСОВ И КОНИ
I
Федор Алексеевич Кони, ко времени своего знакомства с Некрасовым, т. е. к концу 1839 или же к началу 1840 г., не пользовался еще той широкой известностью, которую он приобрел несколькими годами позже. Правда, он успел уже зарекомендовать себя, как выдающийся педагог (Кони занимал в это время должность преподавателя истории во втором кадетском корпусе и "наставника наблюдателя" по русской и всеобщей истории в Дворянском полку), не только умевший увлекать своих учеников своими блестящими лекциями, но и напечатавший на русском, немецком и французском языках двухтомный учебник для военно-учебных заведений: "Живописный мир, или взгляд на природу, науки, искусства и человека" (Гельсингфорс, 1839 г.). С другой стороны, он уже вступил на поприще драматурга-водевилиста, так как еще в Москве (переезд Кони из Москвы в Петербург состоялся в 1836 г.) частью перевел с французского, частью сочинил свыше десятка водевилей, из которых некоторые не без успеха шли на московской сцене. Однако ни к журнальной деятельности, ни к научным трудам Кони еще не приступал вплотную. Начало серьезной работы его на журнальном поприще относится к 1840 г., а "История Фридриха Великого", доставившая своему автору почетное звание доктора нежного университета, вышла в 1844 г. Тем не менее, ко времени знакомства с Некрасовым, Кони мог быть существенно полезным любому начинающему писателю.
Некоторые указания на то, как познакомились Кони и Некрасов, содержатся в ценной статье В. Горленко "Литературные дебюты Некрасова", напечатанной вскоре после смерти поэта в "Отечественных Запусках" (1878 г., No 12), а затем перепечатанной в IV томе первого посмертного собрания его стихотворений. Горленко, поддерживавший в период Своей работы над статьей личный контакт с престарелым Федором Алексеевичем (ум. в 1879 г.) и использовавший ряд фактических указаний, полученных непосредственно от него, утверждает, что Кони познакомился с Некрасовым чрез Григория Францевича Бенецкого, своего сотоварища по педагогической службе в Дворянском полку. Бенецкий, как известно, доставил Некрасову место репетитора в приготовительном пансионе при этом учебном заведении, а несколько раньше существенно помог молодому поэту при издании первого сборничка его стихов -- "Мечты и звуки" {По рассказу самого Некрасова, Бенецкий еще до выхода книжки в свет продавал среди знакомых билеты, дававшие право на ее получение, и собранными таким способом деньгами снабжал Некрасова.}. Быть может, еще большую услугу оказал Некрасову Бенецкий, отрекомендовав его Кони, как "очень даровитого юношу и начинающего поэта". Знакомство с Кони, как это будет показано в дальнейшем, явилось одним из переломных моментов и в жизни и в творчестве Некрасова.
Начать с того, что близость с Кони сыграла, повидимому, известную роль в деле преодоления Некрасовым некоторых дурных склонностей, приобретенных в период его мытарств по "петербургским углам". Затем, благодаря Кони, Предоставившему Некрасову работу сначала в "Пантеоне русского и всех европейских театров", а годом позднее и в "Литературной Газете", значительно улучшилось материальное положение поэта, расширились и окрепли его связи с литературными, журнальными и театральными кругами, определился переход его, как писателя, к новым темам и новым жанрам, наконец, ускорился процесс формирования его убеждений в духе сочувствия передовым идеям эпохи.
Прежде чем перейти к подробному разъяснению вопроса о том, чем собственно был обязан Некрасов Кони, остановимся несколько на личности этого последнего. Большинство писавших о нем мемуаристов в очень определенных и решительных выражениях отмечают его отзывчивость и на редкость хорошее отношение к людям, в частности к начинающим литераторам. О "приветливости и доброте" Кони, побеждавшей робость литературной молодежи, которой свойственно-де благоговеть перед редакторами журналов, говорит, например, Д. В. Григорович, имевший случаи на собственном опыте удостовериться в этих качествах Федора Алексеевича (см. "Воспоминания" Григоровича). О том же свидетельствует и композитор Юрий Арнольд. "Кони, утверждает он, был необыкновенно симпатичный господин. Добр до бесконечности, всегда приветливый, всегда услужливый, он любил отыскивать, поддерживать, развивать и руководить талантливых молодых людей. И впрямь, думаю я, что у нас на Руси не только в оное время редко обретался, но даже и в наши дни редко найдется кто-либо, кто бы оказался способным на это дело, как Федор Алексеевич Кони" ("Воспоминания" Юрия Арнольда, вып. II, стр. 172--173).