Приведенный выше отрывок из письма Елисеевой к Маркович убеждает, что и в 1870 г., гг. е. через десять лет после цитированной статьи Герцена, Тургенев склонен был подобным же образом оценивать поведение Некрасова в огаревском деле.
VIII
Конфликт с Герценом и его друзьями из-за огаревского дела очень болезненно переживался Некрасовым. Достаточно сослаться хотя бы на следующие слова его из письма к Панаевой: "Презрения Огарева, Герцена, Анненкова, Сатина не смыть всю жизнь, оно висит надо мной"... Еще тяжелее, разумеется, давалось Некрасову сознание, что и его ближайший друг присоединился к этим презирающим его людям и не только готов аплодировать враждебным выпадам против него, но и сам не стесняется распространять позорящие его слухи. Вот почему мысль о Тургеневе рождала в душе Некрасова, как было сказано, чрезвычайно болезненное чувство. Не только беседа, но и простая встреча с Тургеневым должны были при таких условиях не только взволновать, а прямо-таки потрясти Некрасова, причем вынести подобное потрясшие он не всегда чувствовал себя в силах. Эти соображения не лишнее будет иметь в виду при разъяснении обстоятельств, сопровождающих "последнее свидание" Тургенева с Некрасовым. Так именно назвал Тургенев свое общеизвестное стихотворение в прозе, в котором изобразил свою последнюю встречу с Некрасовым {Из письма Пыпина к Стасюлевичу от 23 мая 1877 г. ("Современный Мир" 1911 г., No 11) мы знаем, что это свидание произошло в 20-х числах мая 1877 г. Некоторые выражения письма позволяют утверждать, что Пыпин сознательно стремился к тому, чтобы свидание состоялось, иными словами к тому, чтобы Некрасов и Тургенев примирились. Из (письма Тургенева к Ю. Вревской от 30 января 1877 г. (Щукинский сборник, выпуск 5-й) явствует, что Тургенев определенным образом хотел примириться с Некрасовым и если не написал ему об этом, то только из боязни, что Некрасову его письмо может показаться ^предсмертным вестником". Здесь оке Тургенев признает, что вопрос о том, кто из них -- он или Некрасов -- является виновником ссоры -- далеко не ясный вопрос... В воспоминаниях Р. Антропова ("Звезда", 1902 г., No 4) есть определенные указания на то, что и Некрасов, "не перестававший любить Тургенева высокой и пламенной любовью", говорил окружающим о своем желании примириться с Тургеневым. Сопоставляя эти свидетельства, нельзя не притти к заключению, что "последнее свидание" Тургенева с Некрасовым явилось результатом если не обоюдной инициативы, то, во всяком случае, обоюдного желания Тургенева и Некрасова.}. Читатель не посетует ива нас, если мы приведем это проникновенное и высоко-художественное творение тургеневского таланта:
"Мы были когда-то короткими, близкими друзьями... но настал недобрый час -- и мы расстались как враги.
Прошло много лет... И вот заехав в город, где он жил, я узнал, что он безнадежно болен -- и желает видеться со мною.
Я отправился к нему, вошел в его комнату... Взоры наши встретились.
Я едва узнал его. Боже! Что с ним сделал недуг!
Желтый, высохший, с лысиной во всю голову, с узкой седой бородой, он сидел в одной, нарочно изрезанной рубахе... он не мог сносить давления самого легкого платья. Порывисто протянул он мне страшно худую, словно обглодавшую руку, усиленно прошептал несколько невнятных слов -- привет ли то был, упрек ли, кто знает? Изможденная грудь заколыхалась -- и на съеженные зрачки загоревшихся глаз окатились две крупные страдальческие слезинки.
Сердце во мне упало... Я сел на стул возле него -- и, опустив невольно взоры перед тем ужасом и безобразием, так-же протянул руку.
Но мне почудилось, что не его рука взялась за мою.