Мефистофель. Как так?! За что?!!
Директор. Не волнуйтесь, милейший! Дело вовсе не в том, как вы исполняете эту партию, а в том, что...
Мефистофель. В чем же?.. в чем вы меня можете упрекнуть?..
Директор. Дело совсем не в вас. Дело гораздо серьезнее. Мефистофель, как я вчера прочитал у Эккермана*, -- это только одна из сторон самого Фауста. Понимаете?
Мефистофель. Как так?..
Директор. А так, что Мефистофель у Гёте это тот же Фауст*, но Фауст отрицательный, компромиссный, земной в низшем значении этого слова. Мефистофель в трагедии Фауста это то же, что черт в трагедии Ивана Карамазова!*
Мефистофель (шатаясь). Неужели же вы...
Директор. Дорогой мой! правда прежде всего!.. Если Московский Художественный театр не постеснялся выкинуть черта как отдельно действующее лицо, то нам, представителям реалистической оперы, и подавно это следует сделать.
Мефистофель. Вы шутите!
Директор. Нисколько. В "Карамазовых" Качалов совмещал в своем лице и черта и Ивана Федоровича*, а в нашем "Фаусте" Иван Потапыч (показывает на Фауста) совместит в своем лице и Мефистофеля и Фауста!..