Директор (хохочет). Ха-ха-ха!.. Боже мой, Иван Потапыч, когда ж вы отрешитесь от вашего детского толкования Фауста!.. Неужели вам не надоели эти оперные чудеса в решете!.. Будьте же серьезней!.. Взгляните наконец на Фауста не как комедиант, а как психолог! Поймите наконец, что Фауст молодеет душой! понимаете ли вы -- душой, а не телом. Ну на что б это было похоже, если б мы в реализм нашей постановки трезво понимаемого "Фауста" ввели такие детские фокусы, как моментальное превращение седого старика в черноволосого юношу!.. Неужели, по-вашему, вторая молодость Фауста так-таки и не могла обойтись без этого маскарада с голубым трико, шляпы со страусовым пером и прочей дребедени!
Фауст. Что же, так и оставаться в ночном колпаке?
Директор. Я полагаю, что ночной колпак все-таки достойнее доктора Фауста, чем дурацкий!
Режиссер (Фаусту, дружественно взяв его за борт халата). Странный вы человек, Иван Потапыч! Неужели для вас тайна, что, приглашая вас на роль Фауста, мы имели в виду не столько ваш голос, сколько ваши года?
Фауст. Мои года?
Режиссер. Ну разумеется!.. Фауст пожилой человек, и, следовательно, лучше всего его изобразит на сцене такой же пожилой, как он.
Фауст. Но я... я еще вовсе не стар!..
Режиссер. Вы в самый раз. И голос у вас подходящий -- сипленький, надтреснутый...
Фауст. Я сегодня немного простужен.
Режиссер. Ради бога, не лечитесь, а то вы погубите всю нашу постановку: вы должны быть именно тем, что вы есть, в продолжение всей оперы!.. Более того, я бы лично желал, в интересах реализма, чтобы вы еще больше хрипели, сипели, поперхивались, кашляли, сморкались -- словом, выявляли старость Фауста еще натуральнее.