Актер на роли любовников. Мало ли что впору! Мне и смертный саван впору, это еще не основание, чтоб я его надел. Режиссер. Почему?
Актер на роли любовников. Потому что умирать еще не собираюсь.
Режиссер. Нет, я не о саване спрашиваю, а об этом костюме.
Актер на роли любовников. Это тот же саван. Выпустить актера в плохо сшитом костюме -- все равно что похоронить его по первому разряду.
Режиссер. У вас вечные отговорки! -- то костюм плохо сшит, то суфлер вас подводит, то нога болит, то еще что-нибудь... Сами вы ролей не учите, на репетиции опаздываете, к спектаклю за пять минут появляетесь; и вообще так относитесь к делу за последнее время, что поневоле вам дублера назначаешь.
Актер на роли любовников (лениво). Бросьте ваши нотации, я в них не нуждаюсь. Скажите лучше, переговорили ли вы с директором о моей прибавке к жалованию; я при такой дороговизне, как теперь, решительно не...
Режиссер (перебивая). Господи, какой вы странный, Петр Петрович! Неужели вы не слыхали, что директор связался с каким-то американцем, который набирает труппу из других театров, и потому ему не до прибавок артистам, которые завтра же, быть может, будут уступлены этому американцу, чтобы дьявол побрал его со всей его затеей.
Актер на роли любовников. А что это за затея?
Режиссер. А черт его ведает.
Поднимается занавес. Декорации отсутствуют. Сцена представляется в том виде, какой ей свойствен на репетициях в провинциальных театрах. В глубине, шагов восемь от рампы, -- козлы, на которых доски, изображающие трапезу на пиру Нерона; за ними скамьи с цветными подушками для "возлежания". Такой же примитивно-театральный "стол" и "ложе", только вдвое меньших размеров, стоят и налево. Направо же, приблизительно такого же протяжения, как стол налево, помост, на котором высятся две фантастичные арфы и лежит "флейта Пана". В общем "установки" образуют букву "П" на коротких ножках с интервалами между ними и "перекладиной". Справа виден рояль, скрывающий своим корпусом и пюпитром с нотами музыканта, за исключением его ног, опирающихся на педали. Актеры и актрисы одеты в затейливо безвкусные костюмы, претендующие на эпоху Рима времен Нерона. Среди них трое в одеждах "ассирийских музыкантш" и танцовщица-босоножка в туфлях на босу ногу и в легком халатике, отчасти скрывающем довольно откровенный костюм ассирийки. При поднятии занавеса одни сидят на столах и на помосте, другие на скамьях, третьи гуляют парами, четвертые стоят, оживленно беседуя и куря папиросы.