Д-р Фреголи (появляясь в зрительном зале у рампы в сопровождении несколько сконфуженного директора). Может быть, вы сделаете для меня исключение?
Легкое замешательство среди актеров; некоторые покидают свои места и спешат с любопытством навстречу вновь прибывшему.
Директор (входит на сцену вместе с д-ром Фреголи). Господа, позвольте вам представить доктора Фреголи, который пожаловал сюда в качестве антрепренера театра, нуждающегося в хороших актерах. Из интересов солидарности я дал разрешение на переговоры с вами и, таким образом, доктор Фреголи наш гость, которого прошу любить и жаловать.
Д-р Фреголи (кланяясь). Я очень благодарен господину директору за лестную рекомендацию, но должен сразу же оговориться, что я антрепренер театра, в котором, с точки зрения профессиональной, нет решительно ничего театрального: нет декораций, нет занавеса, нет рампы и даже нет намека на суфлерскую будку. Он зовется "Жизнью", этот замечательный театр. И если он имеет свои преимущества, то рядом с ними он не чужд и недостатков. Прежде всего, это очень старомодный театр, с отжившими традициями, с до сих пор не сыгравшейся труппой, где главные роли играют сплошь и рядом не достойнейшие, а ловкие интриганы, театр, где годами царит засилие бездарных режиссеров, где играют черт знает какой репертуар и играют плохо, не считаясь иногда ни с суфлером, ни с партнерами. В нем нужны коренные реформы, начиная с материального положения труппы, так как нельзя же допустить, в самом деле, чтобы в то время, как одни актеры голодают, другие получали бы баснословный оклад... Впрочем, последний вопрос кажется близок к своему разрешению, так как подавляющее большинство уже решительно настаивает на приглашении управляющего труппой... Вы, конечно, слыхали о нем! личность весьма почтенная, несмотря на свое нелегальное происхождение. Я говорю о Социализме... Он обещает очень много, начиная с распределения ролей на более справедливых началах. Но, к сожалению, его специальность -- вопросы чисто материального характера. Это, конечно, уже много -- разрешить эти вопросы, но это еще не все, что требуется. В самом деле -- сделать всех равноправными в отношении материальных благ не значит еще достичь того же в отношении благ духовных и эстетических. А между тем на свете миллионы людей, лишенных интимных радостей благодаря убожеству, миллионы наших ближних, для которых равноправие Социализма должно звучать горькой насмешкой. Это, конечно, не аргумент против Социализма, это лишь аргумент в пользу того, что мы должны еще что-то сделать, еще что-то предпринять в интересах высшей морали.
Директор (вкрадчиво). Простите, доктор Фреголи, но... в труппе очень мало лиц со средним образованием, и я боюсь, не все вас поняли...
Несколько голосов. "Вот тебе раз..." "При чем тут среднее образование..." "Что ж тут непонятного"?
Д-р Фреголи (серьезно). Имейте в виду, господа, что я пришел в театр "не нарушить закон, а исполнить". Я только рядом с официальным театром, как лабораторией иллюзий, ратую и за театр неофициальный, как за рынок сбыта этих иллюзий, театр, еще больше нуждающийся в реформах по организации, ибо он -- сама Жизнь, Жизнь, где иллюзия нужна не меньше, чем на этих подмостках, и где, раз мы не в силах дать счастье обездоленным, мы должны дать хотя б его иллюзию. Это самое главное. Я сам актер, но мое поприще не сцена театра, а сцена жизни, куда я призываю и вас, мастеров в искусстве творчества спасительных иллюзий. Всем сердцем верю в миссию актера, сходящего с этих подмостков в кромешную тьму жизни во всеоружии своего искусства! ибо мое искреннее убеждение, что мир спасется чрез актера и его волшебное искусство.
Танцовщица-босоножка (взволнованно). Я начинаю понимать вас, не знаю только, верно ли...
Директор (д-ру Фреголи). Позвольте я им объясню вашу идею попросту! так сказать, на примерах.
Д-р Фреголи (улыбаясь). Пожалуйста.