– А что ты за дух? – спросил Мотке.
– Я – Лец [Лец (идиш) – озорной эльф, персонаж, распространённый в еврейском фольклоре.] , – ответил дух.
Мотке вздохнул с облегчением. Лец – это не так страшно, как демон. Лец скорее эльф, он не причиняет людям зла, хоть и любит разные проделки.
Но в какое же неподходящее время Мотке его выпустил! Только что прошел Рош-а-Шана [Рош-а-Шана – еврейский Новый год.] , еврейский Новый год, значит, на носу Йом Кипур [Йом Кипур – Судный день, когда Господь определяет судьбу человека на предстоящий год. День поста и молитвы.] , Судный день. В этот день евреям не до шуток. А Лец, оказавшись на свободе, наверняка натворит дел.
Мотке старался не спать, но в полночь сон всё же сморил его. Лец тут же спрыгнул с дерева – он там прятался – и залез в телегу, под мешки. И потому в первой же деревне, куда наутро приехал Мотке, начали происходить удивительные вещи.
Прямо с неба посыпались камни! Да не простые: эти камни проходили сквозь крыши домов, сквозь тела людей и исчезали. «Что это? – кричали люди. – Эти камни заколдованы!» А невидимка Лец только хихикал втихомолку.
В другой деревне все верёвки превратились в песок. Котелки, висевшие на них, попадали на пол и всех перепугали.
Так повторялось всю дорогу, и один только Мотке понимал, кто виновник этих чудес.
В пятницу утром Мотке вернулся домой в Минск, чтобы провести субботу с женой и детьми. И Лец, спрятавшийся в телеге, приехал с ним.
В тот же вечер раввин Минска произнес благословение над вином, отхлебнул из чаши для кидуша [Чаша для кидуша – при помощи неё освящают вино.] – и скорчил страшную гримасу: всё вино превратилось в уксус! То же самое произошло во всех домах Минска. Люди испуганно перешёптывались. А Лец хохотал так, что чуть не лопнул.