Король и королева были очень рады видеть Вальтера. Не зная всего, что произошло с ним, они боялись, что он также арестован. Королева сейчас же вышла вместе с ним на террасу, чтобы иметь возможность говорить с ним более спокойно наедине.
-- У меня есть к вам несколько вопросов по поводу недавних событий, -- начала она, -- но прежде всего я должна сообщить вам о Беатрисе. После вашего отъезда я просила отца Петра отговорить ее от ее намерения относительно монастыря. Он согласился, и ему удалось удержать ее от этого шага, по крайней мере, в настоящее время. Отец Петр уверяет, что Беатриса забрала себе в голову, что она должна рано умереть, и что поэтому ей следует отречься от света, несмотря на все его приманки.
-- Я так и знал, ваше величество, и полагал, что отцу Петру без труда удастся отвлечь ее от этих идей.
-- Ему это и удалось, но недавняя болезнь, от которой она едва могла поправиться, снова усилила ее опасения. Впрочем, теперь она стала гораздо веселее. Ваш приезд весьма кстати. Счастье для нее также, что здесь полковник Тильдеслей: он пользуется у нее большим влиянием, чем кто-либо.
-- Я виделся уже с полковником, и он пригласил меня остановиться у него.
-- Вот и отлично, -- заметила королева. -- Дело принимает более благоприятный для вас оборот. Но его величество удручен последними событиями. Я удивляюсь, как тяжело подействовала на него неудача заговора, тем более, что он в сущности и не рассчитывал на успех. Он даже не говорил еще с сэром Барклеем. Может быть, он захочет говорить с вами, хотя и это сомнительно.
-- Я всегда опасался, что кто-нибудь выдаст заговор. Слишком много было заговорщиков.
-- Бедный сэр Фенвик! -- воскликнула королева. -- Я боюсь, что он уже осужден. Как бы мне хотелось спасти его.
-- Вильгельм Оранский готов пощадить его.
-- Вы ошибаетесь! Он в когтях тигра, который жаждет его крови.