Нелли тотчасъ же побѣжала въ подвалъ, отперла дверь и начала кричать Френку, что онъ теперь можетъ свободно выйдти. Но отвѣта не было. Она вошла въ подвалъ.
Подвалъ былъ очень-великъ и образовалъ часть старинныхъ, полуразвалившихся сводовъ, которые шли подъ всѣмъ домомъ. Уже-ли онъ, бродя по этимъ темнымъ ущельямъ, провалился въ какую-нибудь трещину или яму? Она углубилась въ переходы, сколько смѣла идти впередъ во мракѣ: нигдѣ не было слѣдовъ Френка. Напрасно она кричала ему: отвѣта не было, какъ и прежде. Сердце несчастной Нелли сжималось отъ ужаснаго предчувствія.
Но оставимъ Нелли и возвратимся въ домикъ Розы.
Она сидѣла одна, думая о странныхъ приключеніяхъ, такъ быстро-слѣдовавшихъ одно за другимъ, и съ нетерпѣніемъ дожидаясь мужа.
Но долго ей пришлось ждать его. Часы пробили полночь, а Френкъ все еще не возвращался.
Она не выдержала тоски, завернулась въ теплый плащъ, кликнула съ собою Дракона, собаку Френка, и пошла въ гостинницу "Золотаго Окорока".
IX.
Эссекскій охотникъ стариннаго вѣка.
Маркъ Монкбери, вообще извѣстный въ околоткѣ подъ именемъ сквайра, былъ владѣльцемъ большаго помѣстья, уже нѣсколько вѣковъ принадлежавшаго его предкамъ. Въ цѣломъ графствѣ не было человѣка гостепріимнѣе сквайра. Старинный домъ его былъ всегда наполненъ гостями, изъ которыхъ иные жили у него очень подолгу, и хозяинъ нисколько не тяготился тѣмъ. Онъ былъ любитель деревенской жизни, презиралъ и бранилъ города, хотя зналъ ихъ почти только по-наслышкѣ; въ Лондонъ не ѣздилъ онъ ни разу въ жизни, да и въ сосѣднемъ городкѣ бывалъ развѣ только по случаю конскихъ скачекъ. Земли его, лежавшія рядомъ съ помѣстьемъ Джильберта Монфише, изобиловали отличными мѣстами для охоты, и онъ, несмотря на свои шестьдесятъ лѣтъ, продолжалъ пользоваться этимъ удовольствіемъ съ такою же страстью, какою отличался въ молодости. У него была дивная псарня; и единственнымъ временемъ отдыха для собакъ былъ тотъ случай, когда сквайръ разбивался, ломалъ себѣ руку или ключицу, падая съ лошади. Такія несчастія потерпѣлъ онъ три или четыре раза, но они не охладили его къ любимой забавѣ, точно также, какъ и не принесли ущерба его здоровью. Онъ былъ свѣжъ, румянъ и крѣпокъ, любилъ хорошо покушать, любилъ выпить и оставался здоровъ, несмотря на всѣ излишества.
До конца жизни онъ оставался непобѣдимымъ холостякомъ, хотя былъ чувствителенъ къ прелестямъ прекраснаго пола и слылъ записнымъ любезникомъ. Но о женитьбѣ никогда не хотѣлъ онъ ни думать, ни слышать. Сплетники околотка находили причину такой антипатіи въ отказѣ, который нѣкогда получилъ сквайръ, и котораго не могъ онъ, будто бы, забыть во всю жизнь. Но чувствительности было такъ мало въ характерѣ сквайра, что сплетня эта должна назваться неправдоподобною. Достовѣрно только одно: Монкбери былъ глухъ ко всѣмъ увѣщаніямъ и намекамъ, касающимся женитьбы. Напрасно говорили ему друзья о необходимости оставить наслѣдника древнему имени и помѣстьямъ Монкбери: на этотъ неопровержимый аргументъ сквайръ, пожимая плечами и смѣясь, отвѣчалъ, что онъ еще не достигъ зрѣлыхъ лѣтъ и жениться ему рано. Дѣло въ томъ, что онъ былъ относительно супружескаго счастія такой же невѣрующій, какъ докторъ Плотъ, и, не имѣя столь основательныхъ причинъ, имѣлъ столь же сильныя сомнѣнія. "Свобода и невозмутимость холостой жизни" было его вѣчное присловіе, а женатые люди служили вѣчною цѣлью его насмѣшкамъ, не-очень-ядовитымъ, говоря по правдѣ, потому-что сквайръ былъ добрякъ. Въ послѣднее время образъ его жизни нѣсколько измѣнился, съ появленіемъ въ его домѣ племянницы, дочери умершей сестры. Бэбби Бэссингборнъ съ годъ уже оживляла общество старика. Ей было теперь семнадцать лѣтъ; она была идеально-хороша, и сквайръ не чаялъ души въ Бэбби, которая дѣлала изъ него что хотѣла. Онъ, нехотѣвшій подчиниться вліянію жены, слѣпо повиновался племянницѣ; надобно, впрочемъ, сказать, что Бэбби совершенно сходилась во вкусахъ съ дядею и повиновеніе было для него легко. Она, точно такъ же, какъ и онъ, любила деревню, бранила городскую жизнь, была его спутницею на охотѣ. Хозяйство пошло лучше прежняго, когда она взяла его въ свои ручки. Не противорѣча привычкамъ дяди, она привлекла въ его домъ общество, гораздо-болѣе приличное, нежели каково бывало у сквайра прежде. Но въ чемъ болѣе всего сходна была племянница съ дядею, это въ томъ, что ненавидѣла замужство, какъ онъ ненавидѣлъ женитьбу. Она отказывала всѣмъ женихамъ, а ихъ явилось множество, когда узнали, что Бэбби наслѣдница сквайра. Она даже не любила общества молодыхъ людей, и каждаго, отъ котораго опасалась предложенія, принимала очень-дурно. Но o племянницѣ послѣ, теперь намъ мужемъ дядя.