-- Во снѣ я видѣлъ, или въ самомъ-дѣлѣ мнѣ послышалось, что вы говорите о сэрѣ Вальтерѣ Физвальтерѣ? спросилъ онъ.
-- Вамъ приснился этотъ вздоръ, сказалъ сквайръ, кашлянувъ, чтобъ дать ему понять неприличность такого разговора при сэрѣ Джильбертѣ.
-- Странно же, что мнѣ безъ всякаго повода приснилось, будто бъ онъ живъ и возвратился сюда, продолжалъ Сайдботтомъ, не понявъ намека. Я видѣлъ его, какъ вижу... Окончаніе фразы замерло на его губахъ.
-- Что съ вами, докторъ? спросилъ сквайръ.
-- Смотрите! смотрите! Развѣ вы не видите сами? съ изумленіемъ вскричалъ Сайдботтомъ, указывая сквайру по направленію къ камину.
-- Что за чудо! Быть не можетъ! съ такимъ же изумленіемъ вскричалъ въ свою очередь сквайръ, смотря на Плота, вышедшаго изъ-за ширмъ, которыя до того времени закрывали его и Ропера отъ собесѣдниковъ.
-- Ахъ, вы говорите объ этомъ человѣкѣ, сказалъ Монфише:-- это просто самозванецъ, называющійся теперь Плотомъ, а прежде называвшійся Джономъ Джонсономъ.
-- Какъ его ни зовите, онъ не самозванецъ, тихо и серьезно отвѣчалъ сквайръ.
-- Но я хочу знать, кто жь онъ въ-самомъ-дѣлѣ, вскричалъ Монфише: -- онъ мнѣ наговорилъ дерзостей, я хочу проучить его.
-- Садитесь, сэръ Джильбертъ, повелительно сказалъ сквайръ, и не нарушайте инкогнито, которое, вѣроятно, нужно ему сохранять.