-- Адресъ написанъ ясно, проговорила она: "Френсису Вудбайну, служащему охотникомъ при лордѣ Мейердѣ. Оставить у Іоны Неттельбеда, въ гостинницѣ Золотого Окорока". Да, на письмѣ такъ и сказано, чтобъ оставить его въ нашей гостинницѣ, а не относить на домъ къ Френку -- это подозрительно. Впрочемъ, почеркъ, кажется, не женскій. Ахъ! какъ бы хотѣлось увидѣть, что тамъ написано, говорила она, стараясь разсмотрѣть что-нибудь сквозь складки конверта.-- Ахъ, какъ любопытно! Только нельзя ничего разобрать. Нѣтъ, разбираю подпись: Дж... Джонъ! Вотъ что: ему пишетъ просто какой-то Джонъ. Не стоитъ и любопытствовать. Возьми письмо назадъ, мой другъ.
-- Вотъ, оно будетъ здѣсь дожидаться Френка, сказалъ Неттельбедъ, запирая письмо въ ящикъ.
-- Ну, что жь, разскажи мнѣ, какой секретъ ты знаешь о Френкѣ, душенька?
-- Пожалуйста, Нелли, не приставай ко мнѣ. Довольно тебѣ, что я могу подрѣзать язычокъ Френку, если онъ потребуетъ себѣ окорока. Это сокровище не минуетъ нашихъ рукъ, Нелли. Нѣтъ, ч... возьми, мы его никому не уступимъ! Ахъ, еслибъ только поскорѣе пришло время, когда дается награда! Какой великолѣпный будетъ видъ! Съ цѣлаго графства сойдутся и съѣдутся толпы народа: вѣдь я сказалъ о своемъ намѣреніи мистеру Роперу, управляющему сквайра Монкбери, и онъ объявитъ объ этомъ черезъ Баронскій Судъ во всеобщее свѣдѣніе. Все графство будетъ знать о присужденіи награды. Соберутся тысячи народа, потому-что такого праздника нигдѣ не увидишь. Сквайръ Монкбери, мистеръ Роперъ, герольды съ бѣлыми жезлами, докторъ Сайдботтомъ, донмовскій викарій, пасторъ Бошъ, капелланъ сквайра, Роджеръ Боусъ, секретарь суда, Тимоѳей Тинкетъ, сторожъ, трубачи, барабанщики, флейтщики -- всѣ встрѣтятъ насъ у воротъ стараго пріорства. Соберется судъ присяжныхъ изъ молодыхъ людей и дѣвицъ рѣшать справедливость нашей просьбы. На столѣ будетъ лежать окорокъ. Начнутъ звонить въ колокола, загремитъ оркестръ при нашемъ появленіи. Мы съ тобою, пышно-разодѣтые, пойдемъ въ пріорство; толпы народа, покрывающія весь путь, почтительно будутъ разступаться передъ нами; мы вступимъ въ портикъ, преклонимъ колѣни (какъ жестко будетъ стоять на колѣняхъ на каменномъ полу, Нелли! Я ужь дѣлалъ пробу; потому надобно будетъ намъ хорошенько подбить въ колѣнкахъ платье ватою). Тутъ мистеръ Роперъ торжественно прочитаетъ клятву: клянитесь, что...
-- Не повторяй; я сама знаю ее наизусть.
-- Ну, положимъ же, что она прочитана. Разумѣется, глубокое молчаніе водворяется во время торжественнаго обряда. Мы встаемъ для полученія награды. Музыка гремитъ, колокола опять звонятъ, крики безчисленной толпы нанолняютъ воздухъ. Тутъ выносится древнее кресло: мы садимся -- я на правой рукѣ, ты на лѣвой...
-- Нѣтъ, мой милый, неправда: ты на лѣвой рукѣ, а я на правой.
-- Извините, мистриссъ Неттельбедъ: я самъ знаю лучше вашего, какъ слѣдуетъ сидѣть.
-- Знайте, сколько вамъ угодно, мистеръ Неттельбедъ, я не уступлю вамъ перваго мѣста.
-- Хорошо, хорошо, мой другъ, въ этомъ нѣтъ важности, мы уладимъ какъ-нибудь. Мы садимся. Процесія двигается. Впереди Уилль Кренъ, первый стремянный сквайра, несетъ окорокъ. Онъ несетъ его на высокомъ шестѣ, чтобъ видно было всему народу. За нимъ, наигрывая, идутъ музыканты; за ними идетъ сквайръ Монкбери, пасторъ Бошъ, докторъ Сайдботтомъ...