-- Говорите, сударь! Она вамъ казалась лучше меня -- я знаю. Желала бъ я, чтобъ Френкъ Вудбайнъ тогда вздумалъ посватать меня.
-- Зачѣмъ же такъ говорить, мой другъ? Вѣдь чрезъ такое желаніе мы лишимся окорока. Ты говоришь необдуманно. Я не хочу и помнить твоихъ неосторожныхъ словъ. Нѣтъ, я знаю, ты сказала, чего сама не думала.
-- Правда твоя, мой миленькій. Всякій знаетъ, что я тебя не промѣняю на молодаго егеря. Пусть онъ и красавецъ, да у него только и имѣнья, что ружье и шалашъ; а у тебя, моя душечка, и въ карманахъ непусто, и домъ -- настоящій замокъ. А вѣдь вотъ говорятъ же люди, что Френкъ съ женою живутъ очень-счастливо и могутъ получить окорокъ, если только захотятъ.
-- Не-уже-ли говорятъ? Ну, ничего: я знаю словечко, отъ котораго прикуситъ языкъ Френкъ Вудбайнъ, если вздумаетъ давать присягу.
-- Знаешь о немъ секретъ? Скажи же мнѣ, душечка. Мнѣ ужасно-любопытно узнать, что это такое.
-- Нѣтъ, извини меня, милая, не скажу.
-- Что жь это такое? Вѣрно, письмо, которое оставлено у насъ для передачи Френку, относится къ этому дѣлу?
-- Не могу тебѣ ничего сказать.
-- Покажи мнѣ это письмо: я, быть-можетъ, угадаю.
-- Изволь, мой другъ, сказалъ Іона, подавая женѣ письмо.