-- Совершенно верно, государь! -- отвечал барон. -- И я пришел просить разрешения вашего величества отправиться туда с сэром Симоном Бурлеем.
-- Сэр Симон не просил еще позволения участвовать в этом походе, но он заранее может быть уверен, что получит его, как равно и вы, -- отвечал Ричард. -- Я также отправлюсь с вами. Хочу сам вести вас против этих взбунтовавшихся псов. Пусть мне сейчас же оседлают коня! Не хочу откладывать свой отъезд ни на минуту долее. Прощайте, государыня! -- добавил он, обращаясь к матери.
Эдите показалось, что никогда еще Ричард не походил так своей осанкой и голосом на короля, как в эту минуту. Она смотрела на него с восхищением, которого раньше никогда еще не испытывала. Его осанка и движения были полны величавого достоинства, а глаза, положительно, метали искры. Принцессе также показалось, что в эту минуту, когда сердце его было преисполнено гневом, он сильно походил на своего героя отца. Но хотя она была очень обрадована этим неожиданным проблеском храбрости, однако сочла за лучшее укротить его пыл.
-- Государь! -- сказала она. -- Вы не должны подвергать себя бесполезной опасности.
-- Мне нет никакого дела до опасности! -- запальчиво воскликнул он. -- Я поеду во чтобы ни стало!
Но де Гоммеджин счел также своим долгом удержать его.
-- Ее высочество, принцесса, права, государь, -- сказал он. -- Вы не можете покинуть Тауэр.
-- Не могу покинуть Тауэр! -- воскликнул он. -- Кто же мне помешает?
-- Я, государь, -- сказал вошедший в эту минуту сэр Симон Бурлей.
Одетый с головы до ног в броню и доспехи, старый рыцарь носил на шлеме белоснежный султан, а к его поясу был привязан длинный меч.