Не будучи в состоянии сдержать овладевший им восторг, он приподнялся на седле и, простирая руку к отдаленным зданиям, громко воскликнул, забывая, что его может услышать Фридесвайда, ехавшая позади него:
-- Этот город скоро будет моим!
Затем он начал спускаться по склону холма, сопровождаемый своей ратью.
Никогда, ни до, ни после того, на Блэкгите не бывало такого скопления народа, какое представляло теперь ставшее там войско; и никогда еще там не происходило более дикого ликования, нежели то, которое овладело мятежниками при виде Лондона. По мере того как каждый отряд подымался на гребень холма, громкий крик срывался с уст людей, и они опрометью бежали вниз, рассыпаясь шумной гурьбой по равнине.
Когда все спустились, произведена была перекличка. Оказалось, что, по приблизительному подсчету, рать состояла из девяноста тысяч, а с отрядом, находившимся в Эльтгеме, и с эссексцами под командой Беглого набиралось и до ста тысяч человек. Понятно, что Уот Тайлер считал эту рать неотразимой.
Тотчас после переклички, пока еще огромное скопище стояло на местах, Джон Бол приказал приладить посреди него свой высокий помост и начал одну из своих пылких проповедей.
Он говорил своим слушателям, внимавшим с обычным благоговением, что поход кончен, ведь они достигли ворот обреченного на погибель града; им остается только войти в него, чтобы истребить всех вельмож и злодеев и завладеть их богатством, которое было несправедливо отнято у народа.
-- Ниневия была большим городом, -- говорил он, -- страшно большим и гордым, но все же она не была пощажена. Так точно не будет пощажен и гордый, большой Лондон в силу его беззаконий!
Раздавшиеся в ответ свирепые и грозные крики, потрясавшие, казалось, даже своды небес, ясно доказывали, что все слушатели готовы были исполнить его приказания.