Конрад мчался с такой бешеной быстротой, что достиг Эльтгемского дворца задолго до того времени, когда там было получено известие о намерении Уота Тайлера идти на Лондон. Стража на барбакане, пораженная его взволнованным видом, испугалась, не случилось ли какого несчастья, но его не посмели расспрашивать.

Конрад въехал прямо на большой квадратный двор, где сошел со своего взмыленного коня и поспешил в башню. У двери стояли несколько ратников. Он приказал одному из них немедленно принести зажженный факел. Пока воин исполнял его приказание, Конрад вошел в комнату, где была заключена Катерина. Без особенного труда отыскал он подъемную дверь и уже успел открыть ее, когда ему принесли факел. Выхватив его из рук изумленного воина и приказав ему стать на страже у входа в комнату и никого не впускать, Конрад начал спускаться по лестнице в подвальную комнату и достиг подземного хода. Но, зная, что не найдет там Катерины, он пошел дальше, чувствуя, что тревога его ежеминутно возрастает.

Наконец он добрался до первых железных ворот и отворил их ключом, взятым у Фридесвайды, затем достиг вторых ворот и живо распахнул их. Здесь он ускорил шаги, с тревогой заглядывая по обеим сторонам хода, но взор его не встречал ничего, кроме голых стен. Наконец ему показалось, что вдали мелькнула убегающая фигура, он крикнул, чтобы она остановилась. Но она продолжала бежать. Ускорив шаги, он убедился, что это -- Катерина. Она! Она жива! Значит, он поспел вовремя, чтобы спасти ее!

Обезумев от ужаса, она продолжала бежать, оглашая подземелье страшными криками. Тревога, которую переживал Конрад в эту минуту, не поддается описанию. Он уже думал, что несчастная потеряла рассудок. А она все бежала, и так быстро, что он не мог нагнать ее.

Наконец, когда он начал уже отчаиваться, силы вдруг изменили ей, она упала. Минуту спустя он был уже около нее и взял ее на руки. Полагая, что распустившиеся волосы заслоняют ей глаза, он отстранил их от лица, но она по-прежнему смотрела на него диким, блуждающим взором, в котором преобладало выражение ужаса.

-- Катерина, неужели вы не узнаете меня? -- крикнул он. -- Это -- я, я, Конрад!

-- Нет, вы -- не Конрад! -- воскликнула она. -- Вы подосланы ко мне тою жестокой женщиной, чтобы убить меня. В сердце ее нет жалости, но, если у вас есть хоть искра сострадания, пустите меня! Дайте мне умереть спокойно!

-- Нет, Катерина, ты не умрешь! -- воскликнул он. -- Я пришел освободить тебя!

Но и эти слова, сказанные с такой страстью, не могли успокоить ее, она продолжала вырываться из его объятий. Конрад в отчаянии призывал св. Екатерину, св. Лючию и всех святых угодниц, чтобы они помогли обезумевшей девушке. Его молитва, казалось, была услышана, так как с этой минуты Катерина начала приходить в себя. Она пристально вглядывалась в него и наконец прошептала его имя:

-- Конрад!