Выйдя из покоев принцессы, Уот Тайлер оставил, как было уже сказано, стражу у дверей, отдав строгий приказ не выпускать из комнаты никого, не исключая самого короля. Взяв с собой новый отряд людей, главарь принялся обыскивать дворец. Вскоре он напал на одного из архиепископских слуг, который, будучи запуган угрозами смертной казни, провел его и его воинов потайным ходом в часовню Белого Тауэра, где они нашли архиепископа и сэра Роберта Гэльса за молитвой.
Обедня только что была отслужена, и оба приобщились св. Тайн. Не зная, что может случиться, архиепископ всю ночь провел в молитвенном бдении. Теперь же, склонив колена у алтаря, он молился и каялся в грехах. Рядом с ним, также преклонив колена, молился сэр Роберт в то время, когда мятежники ворвались в часовню. Встревоженные шумом, оба почтенных мужа оглянулись. Завидя этих дикообразных людей, вооруженных пиками и топорами, они сразу догадались об их намерении, но не изменили своего коленопреклоненного положения.
Устремившись к архиепископу, который был в полном епископском облачении, в вышитой далматике, в стихаре и в черной бархатной шапочке, Уот Тайлер грубо схватил его за плечо и заставил подняться. Лорд-казначей тотчас же поднялся сам.
-- Что тебе нужно? -- спросил архиепископ.
-- Иди со мной, Симон Сэдбери, и освободи одну молодую девицу от обета, который она произнесла перед тобой вчера вечером в присутствии принцессы! -- отвечал Уот.
-- Я не могу освободить ее, если бы даже хотел, -- сказал архиепископ. -- Но я не захотел бы этого сделать, если бы и мог.
-- В таком случае, ты должен умереть, -- объявил Уот.
-- Я прекрасно знаю, что не получу пощады от тебя, безжалостный хам! -- воскликнул архиепископ.
-- Ты прав, Симон Сэдбери! -- ответил Уот. -- Ты уже давно приговорен к смерти за твою измену народу: я не мог бы пощадить тебя, если бы даже ты исполнил мою просьбу. Ты так же приговорен умереть смертью изменника, -- добавил главарь, обращаясь к сэру Роберту Гэльсу, который сурово смотрел на него. -- Выведите их отсюда! -- продолжал Уот, обращаясь к своим спутникам.
-- Да, пусть нас ведут! -- сказал архиепископ лорду-казначею. -- Мы оба вполне готовы к смерти. И, право, лучше умереть, когда уж нет больше отрады в жизни!