-- Ты причинил много зла народу, -- ответил Джон Бол. -- И ты уже давно обречен на смерть. Не так ли, друзья мои?! -- воскликнул он, оглядываясь кругом на ожесточенную толпу. -- Разве он не должен умереть?
-- Он должен умереть! -- заревела толпа, словно в один голос.
-- Слышишь, Симон Сэдбери? -- крикнул Джон Бол. -- Твой приговор произнесен.
-- Я не желаю говорить с тобой, вероотступник! -- сказал архиепископ. -- Но я хочу обратиться к твоим ослепленным товарищам. Прошу не о пощаде моей жизни; спрашиваю только: какое зло я сделал?
-- Ты грабил нас! -- закричали в ответ тысячи голосов.
-- Ошибаетесь! -- ответил архиепископ. -- Я работал для вашего блага; я тратил на вас свои деньги. Пусть за меня ответит город Кентербери! Вы же знаете, что я сделал для этого города. Ведь я наполовину отстроил его.
-- Не слушайте его! -- крикнул Джон Бол. -- Он врет.
-- Он должен умереть! -- кричала неумолимая толпа.
-- Выслушайте меня, обманутые люди; -- воскликнул архиепископ таким голосом, который невольно заставлял насторожиться. -- Если вы убьете меня, то навлечете на себя гнев справедливого Мстителя. Вся Англия будет подвергнута отлучению {Отлучение, или интердикт, собственно, значит запрет. Когда интердикт налагался на целую страну (interdictum generate), совершался мрачный, потрясающий нервы обряд с погашением свечей в храмах. Алтари и иконы покрывались трауром; службы и требы прекращались; никто не смел есть мясо и стричься; все каялись ежедневно; браков не совершалось; младенцев не крестили; трупы валялись на улицах и дорогах без погребения. Понятно, что народ приходил в страшное возбуждение -- и нужно было умилостивить папу: интердикт был важным орудием церкви в борьбе с государством.}.
В ответ раздался яростный крик толпы. Когда она несколько успокоилась, Джон Бол сказал: