-- Осмелюсь спросить у вашего величества, -- сказал Брантом голосом, доказавшим, что выпитое им кипрское вино произвело отчасти свое действие на его мозг, -- каковы в точности ваши понятия о красоте. Оценивая по достоинству ясные глаза и косы цвета гиацинта, я не могу (при этих словах он устремил на Маргариту такой же упоенный взгляд, каким был взгляд Септиена на Акмею), говорю я вам, признать их превосходство над глазами черными, как ночь, и над волосами блестящими, как крыло ворона. Без сомнения, оба вида красоты имеют свои совершенства, но, вероятно, вашему величеству неизвестны тридцать свойств, необходимых для совершенства красоты, иначе вы бы никогда не отдали пальму первенства блондинке.
-- Ты просто еретик, кузен, -- отвечал со смехом король, -- но мы сознаемся в нашем неведении относительно твоих "тридцати необходимых свойств". Поведай их нам, и мы увидим, насколько наше мнение сходится с твоим.
-- Мне передала их одна красивая донна из Толедо, -- отвечал Брантом, -- города, изобилующего прелестными женщинами, и хотя мне не случалось, кроме одного раза, -- добавил он, снова глядя на Маргариту, -- встретить полное собрание таких совершенств, но я могу уверить, что в розницу встречал их все.
-- Говори скорее твои тридцать необходимых качеств, кузен! -- сказал с нетерпением Генрих.
-- Прошу снисхождения у вашего величества, -- отвечал скромно аббат. -- Я не обладаю поэтическим даром подобно господину Ронсару, -- сказал он, начиная стихи, которых мы не станем здесь приводить, не желая оскорблять слуха читателей, но гостями Генриха тирада Брантома была очень хорошо принята, тем более, что она доставляла случай любезникам делать разные прямые и косвенные комплименты своим хорошеньким собеседницам. Генрих также не упустил возможности, которая ему представлялась, исследовать нахальным взором прелести Эклермонды, по мере того как перед ним проходила в стихах Брантома каждая черта красоты.
Кричтон глядел на все это строгими глазами. Его кровь кипела, и мы не знаем, до чего могло довести его негодование, если бы его не удержали умоляющие взоры Эклермонды.
Среди смеха и восклицаний гостей Маргарита обратилась к Кричтону.
-- Я следила за вашими взорами, Кричтон, -- прошептала она. -- В ваших пламенных глазах я прочла ваши мысли. Ваша возлюбленная в полной власти Генриха. Вы не можете ее спасти.
-- Клянусь Святым Андреем! Вы ошибаетесь, -- вскричал с гордостью Кричтон.
-- Ваше честное слово связывает вас, -- сказала королева с горькой усмешкой.