-- Клянусь Богом! -- вскричал король. -- Мой храбрый шотландец, вы что-то сегодня не в своей тарелке. Вы не находите улыбки для прекрасной дамы, вы не удостаиваете вашим вниманием ужин Берини, а Вилькье и ваш собрат Ронсар скажут вам, что он не без достоинств, вы совершенно забыли бокал Самсона, хотя его сиракузское вино способно превратить кровь в пламя. Прошу вас, попробуйте его. Ваше задумчивое лицо мало гармонирует с веселыми лицами наших сотоварищей. Пусть ваши мысли искрятся, как наше вино, как прекрасные глазки, нас окружающие, потопите ваше отчаяние на дне бокала.
-- Превосходное предложение, государь, -- сказал д'Эпернон. -- Кричтон или влюблен, или ревнует, а быть может, то и другое вместе. Он не ест, не говорит, не пьет, признаки -- неопровержимые.
-- Ба! -- возразил Жуаез. -- Он потерял или любимого сокола, или лошадь, или тысячу пистолей в игре, или...
-- Он думает о своей дуэли с маской, -- добавил Сен-Люк. -- Он исповедался, приобщился, и священник наложил на него на эту ночь пост и покаяние.
-- В таком случае, он потерял ужин, который, как красота Брантома, имеет все потребные качества, -- сказал Вилькье с набитым марципанами ртом. -- Я сожалею о нем.
-- Или он потерял аппетит, -- добавил Ронсар, -- без которого ужин в Лувре немыслим.
-- Или забыл рифму, -- сказала Ториньи, -- что очень легко может придать поэту печальный вид. Что вы об этом думаете, господин Ронсар?
-- Или потерял сарбакан, -- сказал Шико.
-- Или щелкушку, -- закричал Сибло.
-- Или предмет, менее важный, чем то и другое, -- любовницу.