-- Но если существуют письменные доказательства? Если я могу представить ваши собственные депеши, вами подписанные и скрепленные вашей собственной печатью?
-- Что?!
-- Если я могу предъявить ваши собственные признания в отправлении двух ваших сыновей и в составлении заговора против третьего? Какой оборот примет мое обвинение, ваше величество?
-- Разве ты не уничтожил наши письма? -- спросила Екатерина, дрожа от ярости. -- Но нет! Это неправда, ты издеваешься над нами.
-- Смотрите! -- воскликнул Руджиери, вынимая из-под камзола пакет.
-- Изменник! -- вскричала Екатерина, -- ты сохранил эти письма для того, чтобы предать меня.
-- Нет, государыня, -- отвечал Руджиери, -- но для того, чтобы защитить себя. Я верно служил вашему величеству, я не выдал ни одной тайны, которую вы мне доверили, и палач может разорвать меня на части, прежде чем я произнесу хоть одно оскорбительное слово против вас. Выдавайте меня судьям Генриха. Предайте меня суду над еретиками и не бойтесь ничего. Вот ваши бумаги.
-- Я вижу, что неверно судила о тебе, Руджиери. Пока я буду иметь хоть малейшую власть, никто не тронет волоса с твоей головы.
-- Я снова нашел в вас благородную и великодушную повелительницу, -- вскричал хитрый астролог, почтительно целуя руку, протянутую ему Екатериной.
-- Брось в огонь этот пакет, мой преданный слуга, -- сказала Екатерина, -- он может попасть в другие, менее честные руки.