-- Мы понимаем, ваше величество, -- сказал Оборотень грубым голосом, сгибая свое огромное туловище перед королевой.
Мы должны заметить, что гигант был выбран этой шайкой в предводители -- так легко подчиняется чернь грубой физической силе.
-- Вы ничего более не прикажете, ваше величество? -- спросил он с новым поклоном.
-- Я надеюсь, -- вмешалась первая маска, -- что ваше величество прикажет обращаться с вашим пленником с вежливостью и уважением, которых он заслуживает в качестве честного и достойного рыцаря. Вы дали мне обещание, что он не подвергнется опасности до тех пор, пока я не сниму маски, но я скорее соглашусь снять ее тотчас, чем подвергать благородного дворянина грубым оскорблениям шайки негодяев, и если бы я был на его месте, то охотнее подставил бы свою грудь под их кинжалы, чем стал бы переносить подобные оскорбления.
-- Я не вижу причины оказывать уважение тому, кто сам не уважает нас, сеньор, -- отвечала Екатерина насмешливым тоном, -- но я исполню ваше желание. Уведите пленника, -- продолжала она, обращаясь к Оборотню. -- Обходитесь с ним с уважением, совместив его с бдительным надзором. Он хорошо сделает, употребив несколько минут отсрочки, которую мы ему даруем, на приготовление к загробной жизни, которая так близка от него. Наблюдайте за ним строго, вы мне отвечаете за него своей жизнью.
-- Ваше величество, -- снова воскликнула маска, -- клянусь спасением души, вы обманываетесь.
-- Уведите его! -- вскричала королева.
И маска, не успев произнести ни одного слова, была спущена в тайник, железная дверь которого тотчас закрылась.
Карлик выразил свое удовлетворение множеством прыжков. Екатерина захлопала в ладоши, как она это обыкновенно делала, когда была очень довольна, и, обращаясь к кавалеру, сказала ему с любезной улыбкой:
-- Теперь мы коснемся темы, очень близкой вашему сердцу, сеньор, и поговорим о той, которую этот бедный Кричтон надеялся освободить, то есть о джелозо. Может быть, вы желаете ее видеть?