-- Это ваше мнение, сеньор? -- весело сказала Екатерина. -- Что сказали бы вы, если бы мы изменили сан и имя будущего супруга? Что сказали бы вы, если бы мы заменили Франциска Валуа Винцентом Гонзаго, принцем Мантуи? Более нравится вам этот союз или нет?
-- Ваше величество, -- пролепетал кавалер.
-- Хорошо ли мы угадали вашу сокровенную мысль? Разве вы не любите эту молодую девушку?
-- Более жизни.
-- В таком случае она ваша, мы ее вам отдаем и кроме того, дадим ей такое приданое, какое не в состоянии дать фамилии д'Эст или Фарнези.
Глубокий вздох был единственным ответом кавалера. Истолковав его молчание согласно своему желанию, королева продолжала:
-- Помогите нам советом и делом возвести принца Анжуйского на престол его брата, и Эклермонда послужит вам наградой.
-- Итак, -- с горечью отвечал кавалер, -- самая благородная кровь Франции будет служить наградой измене.
-- Мне странно слышать от вас подобные слова, принц, -- отвечала Екатерина. -- Неужели мы в вас ошиблись? Неужели мы вскормили тайного врага? Неужели вы обманывали нас и в своих депешах, и в этих письмах? Отвечайте нам, сеньор Винцент. С кем говорим мы? С союзником принца Анжуйского или с тайным другом Генриха? С другом принца, стремящегося к власти, или с орудием монарха, близкого к падению?
-- Вы говорите с человеком, который думает, действует и говорит свободно, без страха, сударыня, с человеком, который добивается почестей честными средствами, и рука которого отвергла бы скипетр Франции, если бы его надо было добыть ценой измены. Ваш заговор против Генриха, ваше величество, какое бы название вы ни придавали ему, все-таки есть измена.