-- Как! Бесчувственный! -- вскричал в гневе студент коллегии д'Аркура. -- Ты, значит, не хочешь обнажать шпагу в защиту твоего короля и помогать тому, кто готов драться вместо тебя? Да, теперь я вижу, что от гугенота нечего ждать помощи или благодарности. Сорбоннский брат, твою руку! Ты был прав, не принимая моего тоста.
-- Ты сам затеял эту ссору, товарищ, -- отвечал солдат, радость которого еще более усилилась. -- Я не просил тебя об услугах. Дело реформаторов не нуждается в защитниках, подобных тебе, и какое дело Беарнцу до того, что один дурак пьет за его успех, а другой за его поражение?
-- Отлично сказано для гугенота! -- вскричал студент коллегии Монтегю. -- Наш реформатор, кажется, добрый малый. Довольно насмешек, товарищи, споем лучше песню для восстановления гармонии.
-- Песню! Песню! -- закричали, смеясь, остальные.
-- Да какую же? -- спросил солдат.
-- Спой нам что хочешь, мой могучий Гектор. Только бы это не были носовые мелодии Теодора де Без или Климента Моро.
-- Хорошо. Я начну, а вы подтягивайте, -- сказал солдат.
И громким, звучным голосом он запел сатирические куплеты о любителях таверн:
Alea, vina, Venus, tribus his sum factus egenus.
-- Довольно! -- вскричал студент коллегии Монтегю. -- Эти слова чересчур задевают меня, это подтверждается печальным состоянием моих финансов и штанов. Ну да все равно. У меня есть еще несколько лиардов, а когда мой кошелек совершенно опустеет, мне можно будет повеситься или стать гугенотом. А пока будем петь.