-- Шш! Росни! -- отвечал солдат, в котором наши читатели, вероятно, узнали уже Генриха Наваррского. -- Для этих веселых студентов я не монарх, и если бы я хотел дать тебе разъяснение, для кого я король, я мог бы убедить тебя, что я действовал так, нисколько не унижая моего достоинства, а просто для того, чтобы сыграть мою роль солдата.
-- Вы лучше исполнили бы вашу роль, если б укрощали буйство, а не поощряли его. Будь я на месте вашего величества, и эти идолопоклонники заставили бы меня петь, я спел бы им или какой-нибудь псалом старика Кальвина, или одну из наших мрачных баллад, в которых так ярко описаны кровавые злодейства наших врагов и страдания наших мучеников.
-- И над тобой стали бы только смеяться, -- сказал Генрих. -- Я поступил гораздо благоразумнее.
-- Эй! Правоверный солдат! -- крикнул в эту минуту студент коллегии Монтегю. -- Спой-ка нам еще песню, прежде чем мы пойдем на турнир. Не обращай внимания на выговоры твоего капитана. Мы тебя поддержим.
-- Слышишь? -- сказал, смеясь, Генрих. -- Знаешь, Росни, мне хочется послать к ним тебя на мое место. Какое действие произведут твои мрачные песни на их шумную веселость? Хочешь занять мое место за столом?
-- Я повинуюсь желанию вашего величества, -- отвечал Росни, -- но я не отвечаю за последствия.
-- Тогда ступай! Ты заслужил это наказание своим неблагоразумием. Что за идея пришла тебе вести сюда старика Кретьена. Ты должен был бы стараться скрывать слабости своего короля, а не разглашать их.
-- Впредь я буду более благоразумен, -- отвечал Росни с легким оттенком иронии в голосе. -- Доктора Флорана Кретьена я встретил случайно сегодня утром в консистории Сен-Жерменского предместья, и он сказал мне, что ему надобно передать вам что-то очень важное. Поэтому я и привел его сюда.
-- Ты хорошо сделал, Росни, -- сказал король, -- однако я не могу избавить тебя от наказания. Слышишь? Мои товарищи зовут тебя, ступай к ним.
В это время студенты пели хором песню фанатиков, наполненную угрозами и проклятиями гугенотам. Генрих Наваррский закусил губы.