Несколько мгновений длилось страшное молчание, в течение которого собеседники внимательно смотрели друг на друга.
-- Боже мой! Это ужасно! -- вскричал наконец шотландец. -- И мать может говорить таким образом!
-- Слушай! -- вскричала Екатерина. -- Слушай и узнай, с кем ты имеешь дело. Ценой моей крови я достигла этой власти, ценой этой крови я ее и сохраню. Генрих должен умереть.
-- От руки матери?
-- Нет! Моя рука могла бы дрогнуть. Для этого мне нужна рука более надежная. Слушайте, -- продолжала она уже совершенно спокойным тоном. -- В полночь все будет готово. Переодетые партизаны Анжу явятся во дворец. Бюсси д'Амбуаз берет на себя д'Эпернона, Сен-Люка и Жуаеза, у него есть с ними старые счеты, и вы знаете, что его шпага редко ему изменяла. Герцог Неверский уже наш. Вилькье, д'О -- это флюгеры, которые поворачиваются туда, куда дует ветер. Остается один Генрих и...
-- И что же, ваше величество?
-- Он назначен вам.
-- Мне?
-- Мы убедили его отложить до полуночи большой турнир, в котором он сам примет участие. Во время схватки он будет искать вас. Тогда опускайте ваше копье и бросайтесь на него с криком: "Да здравствует Франциск- III". Мы слишком хорошо знаем силу вашей руки, чтобы сомневаться в роковом исходе этой встречи. Этот крик, этот смертельный удар будут сигналом для Анжу и нашей партии. На него ответят. Солдаты Генриха будут истреблены, и корона перейдет к его брату.
-- Кровавая сцена, которую вы описали, -- сказал Кричтон, -- напоминает мне далекие июльские дни 1559 года. Перед Турнельским замком был устроен блестящий турнир, чтобы отпраздновать брак Елизаветы Французской с Филиппом, королем Испании. Король-рыцарь ломает копье со всеми. Этот король -- ваш супруг. Этот король -- Генрих II!