Очевидно, этот девиз намекал на Маргариту Наваррскую.
Барон де Росни (более известный под именем герцога Сюлли, которое он носил впоследствии) был в том же самом одеянии, в котором мы видели его несколько часов тому назад. Его длинная шпага висела по-прежнему на бедре. Сбруя его лошади была черной с красным. Перья этих двух цветов украшали его шлем.
-- Этот незнакомец более крепкого сложения, чем Алькандр, государь, -- сказал Жуаез. -- Это не он.
-- Клянусь Святым Андреем! -- вскричал Кричтон, с восхищением смотревший на Бурбона. -- Блестящее вооружение этого рыцаря напоминает мне стихи храброго Луи де Бово, в которых тот описывал свое собственное появление на турнире.
-- Берегитесь, друг мой, -- сказал с улыбкой Жуаез. -- Разве вы не видите, в чей щит направлено копье этого рыцаря?
-- Я это вижу, -- отвечал Кричтон, -- и благодарю Святого Георгия, предводителя рыцарства, что этот вызов обращен ко мне.
В это время Генрих Наваррский, оставив Росни у барьера, медленно двигался по арене, привлекая к себе всеобщее внимание, особенно внимание прекрасного пола. В мужественной и красивой фигуре Бурбона было что-то такое, что неотразимо действовало на женские сердца. В настоящую минуту действие было почти волшебным. Когда он остановился на мгновение перед большой галереей, среди прекрасных дам, ее наполнявших, произошло волнение.
-- Кто это? Кто это? -- спрашивали все друг у друга.
-- Это герцог Анжу, -- говорила де Нуармутье.
-- Это Бюси д'Амбуаз, -- говорила Изабелла де Монсоро.