-- Может быть, я более искусный всадник, но отсюда еще нельзя признать мое превосходство как бойца, -- сказал Кричтон, также сходя с лошади.
-- Если вы победите упрямство этого животного, вы совершите подвиг более доблестный, чем подвиг Александра Македонского, -- отвечал Бурбон. -- Но если вам удастся привести его к барьеру, то берегитесь, я обещаю вам поединок, достойный такого храброго рыцаря.
-- О! Конечно, я приму во внимание ваше предупреждение, -- сказал Кричтон.
В эту минуту подъехал барон Росни в сопровождении Монжуа и Жуаеза.
-- Государь, -- тихо сказал Росни, -- прошу вас, возьмите мою лошадь.
-- Оставьте меня! -- холодно отвечал Генрих.
-- Шевалье Кричтон, -- произнес Росни, обращаясь к шотландцу, -- моя лошадь к вашим услугам, не садитесь на это бешеное животное.
Кричтон ответил на это, вскочив на лошадь короля Наваррского, и помчался по арене словно на крылатых конях солнца.
Напрасны были все усилия берберийца сбросить своего всадника. В первую минуту Кричтон дал свободу животному, а когда его пыл несколько утих, вонзил в бока шпоры и заставил проделать более тридцати кабриолей подряд. Тогда его ярость, видимо, утихла, и шотландец довершил укрощение новым бешеным галопом и рядом быстрых прыжков. Спустя минуту бербериец уже стоял, покорный и неподвижный, у барьера.
Шепот удивления пробежал по толпе зрителей, которые бы громко выразили свое восхищение, если бы это не запрещалось правилами турнира.