-- Твоя верность кому? -- спросил с нетерпением Генрих III. -- Королю Наваррскому?
-- Шевалье Кричтону, государь.
-- Кричтону? -- повторил Генрих вне себя от удивления. -- Жуаез, -- продолжал он, обращаясь к виконту, -- этот шотландец обладает необъяснимым влиянием на всех. Каким волшебством достиг он этого?
-- Волшебством своего характера и своих манер, государь, -- отвечал Жуаез. -- Видели ли вы у кого-нибудь такую пленительную улыбку, как у Кричтона, более вежливое и достойное обращение? Прибавьте к этому очарование благородного и геройского духа рыцарства, которым дышат все его слова и поступки, и вы познаете секрет волшебного влияния его на людей. То же самое было с Баярдом, Дюгекленом, Карлом Великим, Годеффруа Бульоном. Есть люди, для которых мы хотим жить, и есть люди, за которых мы готовы умереть. Кричтон из числа последних.
-- Вы просто установили различие между дружбой и преданностью, мой милый, -- сказал недовольно Генрих, снова обращаясь к Блунту. -- Ты, верно, хотел передать шевалье Кричтону что-нибудь важное, -- возобновил он расспросы, -- если не мог дождаться конца турнира?
-- Я хотел только сообщить шевалье Кричтону, -- сказал беззаботно Блунт, что пакет, которому он придавал важное значение и который найден самым странным образом, ценой многих опасностей, так же странно потерян.
-- И это все, что ты знаешь относительно этого пакета?
-- Я знаю, что в нем было что-то роковое, государь. Всем, кто только его касался, он приносил несчастье. Он был потерян так же, как и приобретен -- концом шпаги. Первому, кто его взял, он стоил удара кинжалом в грудь, второму -- костра, а мне -- топора. Пусть такие бедствия обрушатся на ту, в чьих руках находится он теперь!
-- Ваше величество, может быть, желает расспросить его о том, что он знает о содержании этого пакета? -- спросил Кричтон.
-- Нисколько, -- отвечал сурово Генрих III. -- Мы знаем о ваших интригах и достаточно слышали, чтобы убедиться, что свидетельства этого изменника лишние. Эй! Ларшан, -- сказал он, обращаясь к одному из офицеров своей свиты, -- пусть этого человека отведут в Шатлэ и посадят в подземелье. Если он будет жив через неделю, то палач освободит его от дальнейших мук.