Этот призыв, сопровождавшийся резким и коротким свистом, немедленно вернул Друида к ногам англичанина. На шее собаки болтался обрывок веревки, она держала в зубах кусок кафтана солдата, пытавшегося удержать ее.
-- Я знал, что никакая привязь не удержит тебя, мой храбрый товарищ, -- сказал Блунт, лаская собаку, которая, в свою очередь, нежно лизала его руки. -- Нам надо расстаться, старый друг.
Друид внимательно смотрел в лицо своему хозяину.
-- Навсегда, -- медленно произнес Блунт, -- навсегда.
-- Уведите его, -- крикнул Генрих, -- но берегите собаку. Мы дорожим этим благородным животным.
-- Одну минуту, государь, и он ваш, -- вскричал Блунт, на открытое и мужественное лицо которого легла мрачная тень. -- Тяжело расстаться со старым другом. Эта собака, -- продолжал он, едва сдерживая свое волнение, -- не будет принимать пищу из чьих-либо рук, кроме моих, она не ответит ни на чей призыв, кроме моего. Я должен научить ее повиноваться новому хозяину. Вы найдете его очень покорным, когда я покончу с этим.
-- Я сам буду о нем заботиться, -- сказал Генрих, взволнованный этой сценой.
-- Прощай, Друид! -- прошептал Блунт. -- А теперь, -- прибавил он тихо, -- ложись, ложись, старый товарищ.
Друид прилег на землю.
С быстротой молнии Блунт поставил ногу на спину животного, как бы желая раздавить его, и схватил обеими руками веревку, обвивавшую его шею. Друид не сопротивлялся, хотя видел это движение и понимал его значение.