-- В его руке ваша корона, ваша жизнь, ваша любовница.
-- Что?
-- Генрио, -- сказал шут, -- впервые в жизни я говорю серьезно. -- Я буду более серьезен, когда стану шутом Франциска III. Клянусь моей погремушкой, пусть лучше мне поставят памятник, как Тевенету де Сен-Летеру, верному шуту Карла V, чем видеть то, чего я опасаюсь. И это произойдет, если вы не воспользуетесь моим советом.
-- Каков же твой совет?
-- Доверься Кричтону, Генрио, -- сказал шут с печальным видом. -- Иначе, -- прибавил он, и из груди его вырвались рыдания, -- я потеряю лучшего господина, а Франция получит одного из самых злых королей.
Пораженный столь суровым и комичным волнением шута, Генрих поначалу на минуту задумался, потом знаком подозвал к себе шотландца.
-- Шевалье Кричтон, -- сказал он ему, -- я поручаю вам этот молитвенник. Потом я спрошу его у вас. Но будьте уверены, как и вы, господа, -- прибавил он, обращаясь к своей свите, -- что наши подозрения относительно нашего брата Анжу совершенно рассеяны герцогом Неверским. Я беру назад мое обвинение и прошу вас забыть о нем.
Ропот удивления и недовольства послышался среди придворных.
-- Ваше величество! -- вскричал Кричтон, не способный более сдерживать свое негодование. -- Позвольте мне вызвать герцога Неверского и вырвать у него признание в измене.
-- Это бесполезно, мой милый. Он совершенно оправдался передо мной.