-- Каждая минута полна ужаса! Ради Бога, помогите ей!
Кричтон оглянулся вокруг. Галерея, в которой они находились, была наполнена редкими статуями. Схватив одну из них, Кричтон, не колеблясь, бросил ее в дверь, которая под этим страшным ударом с треском отворилась.
Первое, что бросилось в глаза шотландцу, когда он вбежал в комнату, была Джиневра, лежавшая без чувств лицом к земле. Ее роскошные черные косы были распущены и в диком беспорядке падали на плечи. Руки несчастной девушки были конвульсивно сжаты, как в агонии.
На другом конце комнаты сидел принц, бледный и с виду подавленный угрызениями совести, приложив руки ко лбу и отвернувшись от своей несчастной жертвы. Стук отворившейся двери вывел его из оцепенения, он с бешенством вскочил на ноги и стал в оборонительное положение. Но при виде возмездия в лице шотландца решимость его покинула, и он, опустив конец шпаги, шатаясь, отступил.
-- Принц! -- вскричал Кричтон гневным голосом. -- Когда сегодня утром на арене я пожалел вашу жизнь, я думал, что пощадил честного и храброго дворянина. Но если бы я знал тогда черные намерения вашей души, если бы я считал вас способным на совершенный вами теперь бесчестный поступок, мой кинжал избавил бы благородный дом Гонзаго от человека, бесчестное имя которого должно навсегда омрачить его блеск.
-- Я возьму на себя этот долг! -- вскричал Руджиери, бросаясь на принца с бешенством тигра. -- Имя презренного Винченцо не будет более позорить герцогский дом Мантуа.
-- Назад, старик! -- крикнул принц. -- Я не хочу брать на свою голову твою кровь.
Но это не могло удержать астролога. Он напал на принца с такой силой и энергией, что тот должен был употребить все свое искусство, чтобы отразить его нападение. После нескольких быстрых ударов шпага Руджиери вылетела у него из рук, и принц готов был уже сразить его, когда смертельный удар был остановлен шпагой Кричтона.
-- Отдайте вашу шпагу, принц! -- вскричал шотландец. -- Вы мой пленник, во имя короля, я вас арестую.
-- Сдаться? Никогда! -- отвечал с презрительным смехом принц. -- Вы не возьмете меня, пока я жив. Ваше требование очень кстати, -- продолжал он тоном горькой иронии... -- я поклялся отнять у вас любовницу и жизнь, моя клятва теперь наполовину исполнена.