-- Если бы король Франции просил моей руки, я отказала бы ему, -- сказала гордо Эклермонда. -- Пусть он ищет себе любовниц между дамами его двора, которые ни в чем не могут отказать ему, потому что он король.
-- Вы решили участь вашего любовника, прекрасная кузина, -- сказал Генрих. -- Де Гальд, -- прибавил он, делая знак своему камердинеру, -- скажите герцогу Неверскому, что мы желаем его видеть.
-- Государь, -- твердо сказала Эклермонда, бледная, как смерть, -- не доводите дело до крайностей. Я женщина, и моя угроза не может иметь большого влияния на ваше величество. Но если вы без всякого повода, из одной только ревности казните честного и храброго дворянина, я употреблю все средства, какие только доступны женщине, чтобы отомстить вам. Подумайте об этом. Это не пустая угроза!
-- Боже мой! -- вскричал Генрих. -- Если бы я сколько-нибудь сомневался еще в вашем происхождении, ваша гордость рассеяла бы мои сомнения. Огонь старых Бурбонов не погас. Я принимаю ваш вызов. Кричтон умрет, или вы будете моей. Выбирайте.
-- Я отвечаю, как ответил бы сам шевалье Кричтон, -- сказала Эклермонда. -- Лучше смерть, чем бесчестье.
Генрих хотел возразить что-то, но его слова были заглушены взрывом хохота, раздавшегося из группы дам, сидевших позади. Их смех вызвал Брантом, только что прочитавший свою исповедь любви.
Вернемся, однако, к Кричтону. Войдя в большую залу, шотландец оставил Маргариту и, взяв маску, поспешно направился к королеве-матери.
Екатерина в эту минуту была поглощена разговором с герцогом Неверским, так что Кричтон мог подойти незаметно. Став позади колонны, он не пропустил ни одного слова из их разговора, хотя они по большей части говорили вполголоса.
-- И вы говорите, что герцог Анжуйский, напуганный разглашением его письма, тотчас же оставил Лувр? -- спросил герцог Неверский.
-- Получив вашу записку, -- отвечала Екатерина, -- я послала к нему надежного человека. Боясь быть разоблаченным, он сразу же бежал.