-- С каким намерением? -- спросил с поддельным равнодушием Генрих.
-- Это, государь, мне надо еще узнать. Я сам проник в башню, я слышал стоны, я ее видел сквозь решетку тюрьмы...
-- И вы осмелились войти в эту башню! -- воскликнула Екатерина. -- Клянусь вам, мессир, вы раскаетесь в вашей дерзости!
-- Эта молодая девушка из-за меня подвергала свою жизнь опасности, и моя голова будет платой за ее избавление.
-- Мы вас ловим на слове, мессир, вы получите эту молодую девушку, если еще раз отважитесь войти в нашу башню. За ее выкуп мы не потребуем ничего, кроме вашей головы.
-- Берегитесь, -- прошептала Маргарита Валуа, с нежностью сжимая руку Кричтона, -- если вы хоть сколько-нибудь дорожите моей любовью, не говорите более ни слова. Разве вы не видите, что она улыбается? Еще шаг, и вы погибли.
-- Я не боюсь этого, -- отвечал Кричтон, освобождая свою руку из руки Маргариты Валуа. -- Угрозы вашего величества не заставят меня отказаться от исполнения намерений, к которым обязывает меня моя честь, уже не говоря про человеколюбие.
-- А! Вы осмеливаетесь оказывать нам неуважение, мессир?
-- Нет, нет, -- сказала Маргарита умоляющим голосом. -- Он не оказывает вам неуважения, матушка.
-- Я не желаю оказать вам неуважение, сударыня, -- отвечал Кричтон, -- я только заступаюсь за притесняемую. Пусть моя голова заплатит за мое преступление.