-- Моя рука парализована, -- сказал с отчаянием ее возлюбленный.
-- Когда вы произносили эту клятву, -- продолжала с ужасающим спокойствием Эклермонда, -- я дрожала, думая о ее последствиях, -- я не ошибалась. Кому могла бы прийти мысль вложить кинжал в руку врага? Тот, кому вы дали ваше рыцарское слово, требует его исполнения, и я очень хорошо знаю, что он неумолим. Вам остается только одно -- повиновение, и, чтобы вы могли повиноваться без угрызений совести, я отдамся ему добровольно. Не старайтесь удерживать меня, я не принадлежу вам более. Вы отреклись от меня в ту минуту, как эта клятва сорвалась с ваших уст. Вы не должны более обо мне думать, Кричтон. И именем той любви, которую вы питали ко мне, я приказываю вам, умоляю вас, не пытайтесь спасти меня.
-- Мы говорили, что она смягчается, -- вскричал Генрих, беря ее с торжествующим видом за руку. -- Что же касается вас, кавалер Кричтон, мы в самом деле огорчены постигшим вас разочарованием, но надеемся, что наш орден Святого Духа утешит вас отчасти в потере вашей возлюбленной.
-- Да погибнут эти проклятые узы, которые оковывают свободу моей души, а с ними вместе -- да уничтожится всякое чувство благодарности!
-- Очень благодарен, -- отвечал с холодностью Генрих. -- Наши милости, должно быть, недорого стоят, если их так легко отвергают, но мы не оскорбляемся от вашей вспыльчивости, кавалер. Минутное размышление сделает вас спокойнее. Нам говорили, что у шотландцев горячая голова, и мы видим подтверждение этих слов. Мы вполне вас извиняем. Вы находитесь в досадном положении, но не заботьтесь долее, мы отвечаем за безопасность этой девушки.
-- Отвечаете ли вы за ее честь, государь? -- спросил с горечью Кричтон.
-- Ну, -- отвечал с величайшей небрежностью Генрих, -- пойдем же теперь на праздник.
Сказав это, он приложил к губам серебряный свисток. По данному сигналу дверь вдруг отворилась, открыты были портьеры, и глазам представилась ярко освещенная зала с рядами слуг и алебардистов, стоявших по обе стороны входа. В ту же минуту Шико вошел в молельню. Особенная улыбка оживила лицо Генриха.
-- Чего же мы еще ждем? -- спросил он, бросая на Кричтона торжествующий взгляд.
-- Чтобы я проводил вас, -- отвечал, подходя, Шико. -- Только одно безумие достойно направлять стопы вашего величества.