"Это стучитъ Сабина", подумалъ онъ съ капризной улыбкой.
У дверей стояла молодая рабыня, прижимая къ своей груди ребенка.
-- Клодія!-- шепотомъ проговорилъ онъ и быстро юркнулъ обратно въ комнату.
-- Не сердись,-- промолвила она низкимъ голосомъ, съ выраженіемъ печальной покорности. Цѣлыми мѣсяцами не приходилось ей бывать здѣсь.
-- Въ чемъ дѣлѣ?-- спросилъ онъ. безшумно закрывая дверь.
-- Ребенокъ!-- прошептала она, не поднимая глазъ съ земли.
Не прошло еще и года, какъ онъ находилъ прекрасными эти большія глубокіе глаза. Съ тѣхъ поръ онъ уже успѣлъ совершенно позабыть о нихъ. Но, при всей своей дрянности, онъ не былъ ни грубымъ, ни жестокимъ
Охладѣвъ къ Клодіи, онъ не могъ обращаться съ ней сурово или повелительно потребовать отъ нея. чтобы она уходила.
-- Ребенокъ,-- повторила она, крѣпче прижимая дитя къ груди.
Онъ равнодушно поглядѣлъ на него. На минуту онъ вспомнилъ о другомъ ребенкѣ, который стоилъ Акціи жизни, и улыбнулся при мысли, что онъ до сихъ поръ даже не знаетъ, мальчикъ это, или дѣвочка. То обстоятельство, что рабыня думаетъ о своемъ ребенкѣ въ такой вечеръ, когда все. казалось бы, должно быть поглощено роковымъ появленіемъ на свѣтъ другого, нисколько не заинтересовало его: хотя онъ и смѣялся надъ родословными, но это не мѣшало ему быть аристократомъ до мозга костей.