Высокая бѣлая стѣна Атрія при лунномъ свѣтѣ казалась огромной могилой.
-- Да, здѣсь. Въ храмѣ дѣвственницъ Весты,-- хрипло прошепталъ Фавстулъ.
Фабіанъ не могъ произнести ни слова. У него не было силы взглянуть въ лицо такому отцу. Цѣлые мѣсяцы мучилъ Фавстула стыдъ, но никогда еще онъ не испытывалъ столь жгучаго униженія.
"Что я надѣлалъ!" подумалъ онъ, но не промолвилъ ни слова.
Не смѣя прямо взглянуть въ лицо юношѣ, онъ украдкой поглядывалъ на него. Фабіанъ пристально смотрѣлъ на Атріумъ Весты. Онъ зналъ и любилъ Фавстулу больше, чѣмъ кто-либо, не исключая ея отца, и потому ни на минуту не могъ допустить мысли, что она стала весталкой по собственному желанію. Онъ вспомнилъ, что ея отецъ женился во второй разъ, вспомнилъ, что Сабина умерла, остальное ему стало ясно.
"Она тутъ съ ума сойдетъ", пронеслось у него въ головѣ.
XXVIII.
Съ тѣхъ поръ, какъ Фавстула стала весталкой, Фабіанъ не видалъ ее четыре года. Случилось такъ, что въ Римѣ ему пришлось оставаться всего нѣсколько недѣль. Атанарикъ и его готы тревожили границы имперіи въ Мизіи, и оба брата Ациліи были посланы противъ нихъ. Фабіанъ почувствовалъ облегченіе, удалившись изъ Рима, гдѣ онъ только и думалъ о Фавстулѣ, объ этой невольной плѣнницѣ, для которой онъ ничего не могъ сдѣлать.
Но какъ только представился случай вернуться въ Римъ, онъ сейчасъ же схватился за него. Въ началѣ февраля онъ пріѣхалъ въ столицу и недѣли черезъ двѣ ему удалось увидѣться съ Фавстулой.
Однажды, за нѣсколько дней до Люперкалій, верховная весталка встрѣтила какъ-то Туллію, которая стала жаловаться ей, что Фавстула совсѣмъ забыла родныхъ.