Онъ самъ не могъ, впрочемъ, отдать себѣ отчета въ своемъ чувствѣ къ отцу Фавстулы. Какъ отецъ, онъ ему рѣшительно не правился, и онъ былъ золъ на него. И въ то же время онъ былъ ему пріятенъ только потому, что онъ былъ ея отцомъ.
-- Конечно, помню,-- весело отвѣчалъ Фабіанъ.-- Какъ поживаетъ Фавстула?
Фабіанъ замѣтилъ, какъ вдругъ перемѣнилось лицо его собесѣдника, но не понялъ причинъ этого. Онъ вспыхнулъ, вообразивъ, что его вопросъ показался слишкомъ фамильярнымъ.
-- Прости,-- сказалъ онъ.-- Но ты знаешь, мы съ ней были пріятелями. Она съ Таціемъ долго жила у насъ, и моя покойная мать очень любила ее.
-- Да, да,-- отвѣчалъ Фавстулъ, вспомнивъ, что его посѣщеніе стоило жизни матери обоихъ мальчиковъ.-- Этого никогда нельзя забыть. Фавстула здорова и живетъ хорошо.
-- Послѣ смерти Сабины она, по всей вѣроятности, живетъ теперь съ тобой въ Римѣ?
Фабіанъ погладилъ лошадь. Онъ старался не смотрѣть на Фавстула, но хорошо замѣчалъ оттѣнки въ его голосѣ.
-- Да, она здѣсь въ Римѣ. Но живетъ она не со мной. Она живетъ здѣсь.
Во всю свою жизнь для Фавстула не было ничего болѣе труднаго, какъ промолвить эти слова. Теперь была его очередь краснѣть и, показавъ рукою на Атріумъ Весты, онъ отвернулся отъ своего собесѣдника.
-- Здѣсь?-- рѣзкимъ, отрывистымъ тономъ спросилъ Фабіанъ, взглянувъ на святилище Весты.