Ему было пріятно, что за эти путь лѣтъ его наружность не потерпѣла большихъ перемѣнъ.
-- Какъ странно,-- продолжалъ онъ.-- Только полчаса тому назадъ я думалъ о тебѣ, но я былъ убѣжденъ, что ты далеко.
-- Я и былъ далеко до вчерашняго дня. Но теперь я квартирую здѣсь. Я перешелъ въ гвардію...
-- Ты сталъ совсѣмъ мужчина,-- перебилъ его Фавстулъ, зная, что его знакомый находился въ томъ возрастѣ, когда пріятно казаться болѣе старымъ, чѣмъ на самомъ дѣлѣ.
-- Не совсѣмъ,-- со смѣхомъ отвѣчалъ Фабіанъ.-- Я еще только крупный мальчикъ, но если ты запасешься немного терпѣніемъ, то я скоро буду и настоящимъ мужемъ.
-- О, не спѣши, любезный Фабіанъ. Каждый глупецъ можетъ состариться, но даже мудрѣйшіе между нами не могутъ помолодѣть. Хотѣлъ бы я вернуть твои двадцать лѣтъ.
-- Мнѣ не двадцать, а только семнадцать, да и то не полныхъ.
Фавстулу было пріятно видѣть его, и онъ даже испытывалъ чувство благодарности къ этому юному центуріону; онъ уже дожилъ до такого возраста, когда молодые люди дѣлаются учтиво-равнодушны къ его присутствію.
-- О, я отлично помню тотъ день, когда мы познакомились,-- сказалъ онъ.-- И ты понравился мнѣ больше всѣхъ, да и я тебѣ, кажется, понравился. Христофоръ отнесся ко мнѣ какъ-то недовѣрчиво. Помнишь?
Фабіанъ помнилъ все это очень хорошо. Онъ зналъ, что инстинктъ никогда не обманывалъ его брата. Правда, Фавстулъ понравился тогда ему: изящныя манеры и красивое лицо,-- этого было довольно, чтобы пріобрѣсти его дружеское расположеніе.