-- Мнѣ пріятно такъ ѣхать,-- заговорила Фавстула, когда повозки опять поровнялись.-- А тебѣ? Здѣсь гораздо лучше, чѣмъ въ Атріумѣ Весты или на Форумѣ.
Клавдіи рѣдко приходилось видѣть ее такой веселой. Она была похожа на дѣвочку, которую отпустили изъ школы домой въ деревню. И Клавдіи было пріятно, что Фавстула чувствуетъ себя счастливой.
Они уже проѣхали третій камень, и рабъ, правившій повозкой Фавстулы, сталъ смотрѣть налѣво, подергивая правой рукой себя за ногу.
-- На что ты смотришь?-- спросила Фавстула.
-- Вотъ мѣсто,-- отвѣчалъ онъ, которое называется ad Aquas Salvias. Здѣсь былъ обезглавленъ апостолъ христіанъ Павелъ.
Рабъ съ открытымъ, добродушнымъ лицомъ умолкъ и, видимо, колебался, говорить ли ему дальше.
-- Ну,-- сказала Фавстула.-- Продолжай дальше. Что тутъ произошло?
-- Въ этотъ самый день, когда должны были казнить апостола христіанъ, недалеко отъ этого мѣста стояла благородная матрона, по имени Плавтилла. Она была обращена имъ въ христіанство и ей хотѣлось взглянуть на дего въ послѣдній разъ. Когда его вели изъ тюрьмы къ этому мѣсту, она упала на колѣни и, горько заплакавъ, просила его благословить ее. Апостолъ благословилъ ее и просилъ ее дать ему ея повязку, чтобы завязать ему глаза, когда его будутъ приготовлять къ казни. Полная вѣры и жалости, Плавтилла сорвала съ себя повязку и отдала ее апостолу. Затѣмъ Павла повели дальше и усѣкли вотъ здѣсь, гдѣ теперь стоитъ церковь. Сохранился еще и столбъ, къ которому онъ былъ привязанъ, и кусокъ мрамора, на который онъ положилъ подъ мечъ свою голову. Когда его казнили, его голова упала на землю, и теперь тутъ сталъ теплый, никогда не изсякаемый родникъ. Голова подпрыгнула и снова упала на землю. И въ этомъ мѣстѣ образовался еще теплый ключъ. Голова опять подпрыгнула и опять упала на землю, и тутъ явился третій родникъ, холодный, какъ ледъ. И когда голова падала на землю, уста апостола продолжали повторять имя ихняго Бога: Іисусъ! Іисусъ! Вотъ что мнѣ пришлось слышать.
Фавстула молча и серьезно слушала разсказъ раба. Ни признака недовѣрія не было замѣтно на ея лицѣ. Она была увѣрена, что этотъ рабъ -- христіанинъ, но ей не хотѣлось спрашивать его объ этомъ. Ей было извѣстно, что многіе рабы-христіане принадлежали языческимъ господамъ, но было странно, что и рабъ весталокъ -- христіанинъ.
Когда онъ кончилъ свой разсказъ, Фавстула тихонько сказала: