-- Дай мнѣ его. Я подержу его, пока ты будешь работать,-- сказала она.
-- Ты слишкомъ добра. Но ты не умѣешь нянчить дѣтей.
Крестьянка не хотѣла дать ребенка Фавстулѣ. Та предложила ей денегъ, гораздо больше, чѣмъ крестьянка видѣла за всю свою жизнь. Она взяла деньги съ тысячью благодарностей и опять пошла работать на безжалостномъ солнцѣ, прижимая ребенка къ своей груди.
Былъ полдень, и ослѣпительный свѣтъ, заливавшій поля, раздражалъ Фавстулу, хотя сама она сидѣла въ благоухающей тѣни.
Она встала и тихо, ни на что не обращая вниманія, пошла по направленію къ морю.
Домъ, въ которомъ она жила съ Клавдіей, былъ занятъ управляющимъ и его семьей. Половина, на которой онъ жилъ, была довольно обширна, но низка. Въ концѣ дома возвышалась высокая башня, въ которой было нѣсколько большихъ комнатъ. Эти-то комнаты и были отведены для обѣихъ весталокъ. Кругомъ раскинулся лѣсъ, помнившій еще основаніе Рима. Онъ опускался внизъ и на много миль тянулся по берегу моря. Здѣсь-то и высадились когда-то выходцы изъ Трои, и Фавстула незамѣтно дошла до того самаго мѣста, гдѣ Эней и его храбрые спутники, по преданію, сошли на землю. Между деревьями съ моря доносился легкій вѣтерокъ, и здѣсь было сумрачно прохладно. Сосны, между которыми росли огромные каменные дубы съ темными блестящими листьями, благоухали.
Кто-то посовѣтовалъ императору Коммоду дышать здѣсь цѣлебнымъ воздухомъ лѣса, и онъ приказалъ построить для себя виллу въ самой глубинѣ лѣса. Но императоръ не пользовался любовью, и, можетъ быть, тѣ, кто далъ ему этотъ совѣтъ, не упускали изъ виду и болотъ, лихорадочныя испаренія которыхъ, словно привидѣнія, летали по зарямъ подъ всей округой. Объ этихъ болотахъ упоминалъ уже Виргилій. Фавстула и Клодія по ночамъ сами слышали кваканіе милліоновъ лягушекъ, населяющихъ эти болота. Недалеко отъ дома весталокъ стоялъ почти пустой Лаврентумъ. Луканъ прозвалъ его "Пустымъ городомъ" въ то время, когда еще были живы апостолы Петръ и Павелъ, т. е. за триста лѣтъ до того, какъ Фавстула явилась въ эти мѣста.
Пока она шла черезъ лѣсъ къ морскому берегу, лягушки молчали, но зато въ воздухѣ стоялъ гулъ отъ безчисленныхъ насѣкомыхъ, покрываемый рѣзкими, пронзительными криками цикадъ.
Фавстула дошла до конца лѣса, до того мѣста, гдѣ показался низкій пустынный берегъ. Дойдя до послѣдняго, она сѣла подъ его тѣнью, обернувшись лицомъ къ морю. На обширной водной поверхности не было видно ни одного паруса. Море у горизонта было сапфирно-голубое, ближе у берега опаловое. Еще ближе къ ней тянулась полоса зарослей, а сзади узкая коса мокраго песку.
Фавстула смотрѣла и любовалась. Ей было пріятно сидѣть здѣсь послѣ тѣснаго, шумнаго Рима. Но ея мысли какъ-то незамѣтно сплетались съ прошлымъ, и это ее раздражало. Она не могла отдѣлаться отъ воспохминаній о храмѣ Весты съ вышитой занавѣсью подъ дверью съ ея тремя Парками.