Она слышала, какъ многіе ее проклинали, испуская грубыя ругательства. Самыя язвительныя ругательства сыпались со стороны женщинъ. Многіе, впрочемъ, жалѣли ее, но у нихъ не хватало мужества выразить ей свое сочувствіе, и она ничего не знала о немъ.
Ея наружность поразила тысячи людей, сошедшихся сюда, чтобы взглянуть на нее. Красота ея не исчезла, но перемѣнилась. Она была блѣдна, какъ воскъ, и на этомъ блѣдномъ лицѣ ея большіе, черные глаза сіяли, какъ звѣзды. Волосы ея пріобрѣли яркозолотистый оттѣнокъ.
Дневной свѣтъ ослѣпилъ ее, и она принуждена была на минуту закрыть глаза. Нигра умоляла, чтобы ей позволили сопровождать ее, но ей отказали въ этомъ: Фавстула должна была итти одна. Процессія двигалась медленно, и когда обезсиленная Фавстула подавалась въ сторону, тюремщики, шедшіе по бокамъ, толкали ее на средину.
Только разъ вспыхнуло ея лицо, когда до нея донеслось грязное названіе, данное ей кѣмъ-то. По она тутъ же устыдилась своего малодушія.
Многіе изъ тѣхъ, кто теперь смотрѣлъ на нее, принадлежали въ обществѣ къ ея же классу. Никто изъ нихъ не вѣрилъ въ ея виновность. Они вѣрили, что она полюбила христіанина и сама стала христіанкой, но не хотѣли допустить и мысли, чтобы она могла совершить что-нибудь позорное.
Фавстула казалась моложе, чѣмъ она была на самомъ дѣлѣ. Несмотря на ея серьезность, въ ней чувствовалось что-то дѣтски-чистое. Она не улыбалась, и тѣмъ не менѣе на ея устахъ была какая-то привѣтливость. Только разъ эти уста задрожали, когда какая-то слѣпая дѣвочка, плача о своей слѣпотѣ, приставала къ матери съ вопросомъ:
-- Какая она?
Солдатъ-язычникъ, стоявшій въ толпѣ, сердито повернулся къ дѣвочкѣ и крикнулъ:
-- Такая же, какими бываютъ всѣ женщины!
Наконецъ процессія достигла Campus Sceleratus возлѣ Porta Collina. Это поле вело въ страну, населенную спокойными сабинцами. Въ могилу, приготовленную для Фавстулы, спустили лѣстницу. Чтобы сойти въ нее, ей поневолѣ пришлось открыть глаза. У края могилы стоялъ солдатъ.